Голос свой я оставила скалам, песню вечную эхо лелеет. Я прибрежною пеною стала — Лорелея, твоя Лорелея. Слушать песни немногие станут, всем монетные звоны важнее. Я оставила лик свой туману — Лорелея, твоя Лорелея. Были песни — как кровушка горлом, об ушедших скорбя и жалея. Но все беды с души твоей стерла Лорелея, твоя Лорелея. Нелегко быть любовью Поэта. Я живая — не муза, не фея. Я оставила душу рассвету — Лорелея, твоя Лорелея. Луч рассвета крадется по скалам, где я шла, оглянуться не смея. Я бессмертною нежностью стала — Лорелея, твоя Лорелея. Там далёко виднеется парус — зов надежды, что солнца яснее. Я в святой твоей песне останусь. Лорелея. Твоя Лорелея.<p>Ане</p> Восточный город, как скрижаль. Душа обветрена. Приметой родовой — печаль тебе начертана. Повеет горечь между строк — дыханье Каспия. Запомни — здесь и твой исток, дитя славянское. Господь над всеми суд вершит, единый праведный… Здесь родина твоей души и церковь прадеда.<p>Кавказские стансы</p>I. Низами Здесь в пустыне ветренной и древней проходил, отринутый людьми, свойственником птицам и деревьям, царственным бродягой — Низами. И как русский сказочник, не каясь, созидал мечтою корабли, обещал любимой алый парус. Алый парус распускался — нар-гюли[1]. Пусть века, что лепестки, слетели. Кто погибнет юным — вечно юн. Вечность помнит, как прекрасной Лейле роковую песнь сложил Меджнун[2].II. Брат и сестра Милая Русь, баджи[3]! Были одной землей, жили одной судьбой. Не поддавайся лжи, не воздвигай межи. Россия, Господня дочь, Кавказ ли не Божий сын? Ты слышишь — не сотни верст, а лишь протянуть ладонь — от алых моих гранат до кровных твоих рябин, от гордых каспийских волн до золота русской ржи. О Русь, родства не предашь! Нам на двоих судьба. Верный Кавказ, кардаш[4], на языке своем, как горный поток, седом, молится за тебя.<p>* Твоя гитара не по росту, *</p>
Булату
Твоя гитара не по росту, как в лихолетье — отчий меч. Судьба певцов — за свет бороться, святое знамя уберечь. Что, разве грозное оружье напев отрадный и простой? Да — против власти равнодушья и дней, забитых суетой. Вот знак: дитя зовет со сцены к надежде, правде и добру! Как в старину в седле военном, едва подрос — в святом бою.<p>Танец Ревекки</p>
