Мы возвратимся. Нас провожали, нас отпевали… Мы возвратимся! Знает дорога, знают омелы — мы возвратимся! С яблонь могильных вороны кличут, облеплены снегом — как яблоки-дички. Стынут деревья. Птицы замерзли. Небо замерзло. Снег съел дороги. Но мы возвратимся! Дикие яблоки ждут нас в чащобе — мы молодые за ними ходили зорькою ранней, пойдем и снова! Мы возвратимся. Вороны кличут над нашей могилой… Мы возвратимся!<p>Каин</p> Вижу рок. И вижу небо братово, небо, отворенное ножом. Кровь не сохнет. Кровь под дикой яблоней — хоть ослепни — вечно видеть обречен. Авель, ясно, был хороший мальчик, он уже стучит в калитку рая, яблоки сорвет он золотые, от которых мать с отцом прогнали. Моя доля — вечно ждать прощенья, без огня в ночи окаменелой, слушать тишины шаги волчиные на чужой земле, от боли белой. Я оглохну, я ослепну. Но от жизни некуда бежать. Смерть отказалась. Всё равно мне память сердце выгрызет. Мне на свете только ненависть осталась.<p>* Я боюсь в октябре *</p> Я боюсь в октябре крика мглы за окном, когда ливень больной птицей бьется в мой дом, распластав по стеклу сизых крыльев печаль. Я боюсь слушать мглу. Осень — смерти печать. Мглой прибита душа, как пшеница в полях. От ударов дождей глухо стонет земля.<p>* Ангел неловкий упал *</p> Ангел неловкий упал в иней лесного жасмина, выбирался, цепляясь за ломкие ветви лишь левой рукою и левым, на птичье похожим, крылом. - Что с правым крылом, кто тебя покалечил? — Однажды упала мне в руки комета, падучая зоренька, как будто мечта золотая, ее удержать я старался — прожгла до кости и крыло, и плечо, и запястье. Как хорошо, что через эту рану багровой ртутью вытекла душа. И мне не жаль спаленного крыла.<p>Омела</p> Там, крыл журавлиных выше, омела глазастая дышит. Омела! Высоко, где звезды и грозы, повисли корявые гроздья — омела, златая как грозы, омела! Там в судоргах тучи, грозою кипучей раскаты гремят — и бросается с черного неба омела. В зеленой дубраве — зов горький, плач белый. Кто кличет — кто тужит — кто стонет? Омела в рябиновой кроне! Омела то стонет. Омела.<p>Бронислава Вайс (Папуша)</p><p>(с польского)</p><p>* Там, где ветер поет свои песни, *</p> Там, где ветер поет свои песни, тихо молится Богу цыганка на осенней зорьке студеной. Чернокосой цыганке вторят златовласые сестры-березы. На скрещеньи дорог, перепутьи о заветном, о самом близком тихо просит Бога цыганка, и летит листва золотая.<p>* Полюбил меня лес, *</p>
