Через годы, через беды я вернусь к себе домой. Дверь хрипит на ржавых петлях, или плачет домовой? Покосившиеся ставни. Сумрак. Рваный холст плетня. Сад крапивой захлебнулся. Старый дом не ждал меня. Здесь крыльцо черно, что омут, от дождей и лютых вьюг. Здесь ржавеет в сараюшке разлученный с полем плуг. Ясли дремлют в паутине, помнят доброго коня — губ огромных и шершавых до сих пор тепло хранят. Фыркал конь — овес был жесткий, как колючий снег. И делил я с ним, как с братом, из сумы убогой хлеб. Лезет ночь в пустые окна. Жутко плачет домовой. Через годы, через беды я вернусь к себе домой.<p>Старая ива</p> Я брел спотыкаясь, босой и усталый. Над высохшим озером ива молчала. Я постучался, как в горницу, в иву. И мне в ней открылся мир тайный счастливый. Там не было страха, беды и печали, меня там как милого гостя встречали. Там хлеб и вино — для скитальца отрада. И вечное ложе в корнях узловатых.<p>Метель</p> Снег в белый колокол звонил, на город лютый плач обрушив. Они бежали сквозь метель — слепой и девочка-кликуша. Когтил студеный ветер грудь. Стеклом разбитым сыпали березы с ветвей озябших ледяные слезы. И в небе прояснялся Млечный путь. Рвал белый ветер — белый плащ, в который брат сестру укутал. Она — безумна. Он — незряч. Поводырем им стала вьюга. И шел тот снег — за веком век, ломал рябины и омелы. Лишь вороны, как головни, на оловянный свет летели. Над непроезжею дорогой снегирь лучиной алой тлел, упав мосту-титану в ноги, как капля крови, в ломкий снег.<p>Змеиная сказка</p><p>1. В лесу</p> Князь лесной свои владенья обходил, как подобает. В сумерках зеленых, влажных рыжая луна смеялась. Звонко окликал деревья, как своих сестер покорных, и в ветвях дрожало эхо. И не приминались травы от его шагов волчиных. Он в объятиях зеленых сжал стыдливую калину. Лик в ручье не отражался… А она — бродила в чаще с хрупким ивовым лукошком, руки смугло-золотые собрали кровинки ягод. И узрела в лунный вечер над потоком говорливым дева — князя молодого. Как от боли, сердце сжалось. А взгляд его — нож каленый! А гнев его — огнь ретивый! И стон прошел по дубраве. Ручей, как волчонок, от боли грыз каменистый берег. В ноги ему упала подрубленною березкой: зачем меня не полюбишь, зачем проклинаешь и гонишь? Босой, в венке из полыни, над белым ручьем князь леса смеялся хрипло, как плакал. Сожженное горем сердце ответить любви боялось. И в папоротниках мглистых без крика упала дева…<p>2. Змея</p>
