Увядающим крином на травах душистых лежала, и сердца лучина тихонько во мгле остывала. Рябинушки-сестры жгли пламенем гроздья, напрасно пытались согреть ледяные ладони. И утро напрасно туманом скрывало агонию. На клевере белом шмели молодые качались, на девичье тело лесные цветы осыпались. И лентой зеленой шелковой струясь, с груди обнаженной сползала змея.<p>3. Похороны</p> Рутой, дикими фиалками ложе страшное цветет. Положили в платье свадебном — князем Смерть за ней идет. К гробу шеи лебединые молчаливо наклоня, по хозяйке милой плакали два златых ее коня. А в ветвях стонала иволга. Плотник крепкий крест рубил. Больше жизни полюбила ты, а любимый погубил. Лесными зелье-предиво-травами укрыт ольховый легонький гроб. И уронила листок дубрава, как поцелуй, на холодный лоб.<p>* Ты помнишь рощу журавлиную *</p> Ты помнишь рощу журавлиную и берег белый, заревой? Под топором березки падали — на помощь звали нас с тобой. Березки нежные, любимые и беззащитные сейчас… Убита роща журавлиная, убита на глазах у нас.<p>Осенняя элегия</p><p>1. В ущелье</p> Спят дубы в ущелье черном и корнями держат скалы. Растревожат скрипку неба черными смычками ветви. Рыжих кленов руки-крылья, заломленные в тревоге, осень пламенем сжигает. Нынче шелк златой и алый — завтра будет тусклый пепел.<p>2. Венчание</p> Повели сестру к венчанью. Платье — нимфы-мастерицы ей до ночи расшивали крупным жемчугом озерным. Юный лик белее снега, лишь уста горят кровинкой — закусила их до боли, но не молвила ни слова. Что одна слеза упала — расцвела стыдливым крином. Что другая ей вдогонку — белой птицей обернулась. Осень замела дороги, в отчий дом не возвратишься. Шла, шатаясь, в платье белом, точно лебедь под прицелом.<p>3. Воспоминания</p> Ты помнишь, как я крался садом, как тень, как осторожный вор, через занозистый забор? Мне юный смех твой был наградой. И сад не выдал — старый друг! Шатер ветвей смыкал над нами, едва коснешься ты губами хмельного яблока — из рук. В тех яблоках жила заря, они мерцали теплым светом. А как я рухнул — помнишь это? — достать пытаясь для тебя с верхушки яблони седой тот плод заветный, как жар-птицу. И мне не повезло разбиться в тот вечер лунный, молодой. А помнишь, сколько смеху было — как туча, улицей плыла твоя взбешенная корова — она из стойла удрала. А я ее стреножил лихо и гордо ввел к тебе в калитку! Всё помнишь? Напиши о том, но не скупой конверт почтовый, а золотой листок кленовый пришли с попутным голубком.<p>4. Приду к тебе</p>
