Опавшую листву не жгите, люди! Когда она лежит и золотится, прижата ветром к мокрому асфальту, осенним ветром горьким и суровым, то сердце поздним светом согревает. Когда лежат пожухлые листочки под белым блеском инея под утро, уже не яркие, уже в печали, но так ведь равномерно и красиво, что кажется — они еще живые. Но очень больно видеть кучи листьев, что в ворох собраны с травою мертвой — едва в лучах последних подсыхает, листва горит, дымя горчайшим дымом, и дым тот сизый — словно просто туча сошла на землю и застлала осень, и горечь терпкая из горла — в сердце, и в нежность строк вплетаются горчинки, и в сердце пустота от расставанья, и чувства до отчаянья бессильны…<p>* Я не сумела голос твой забыть, *</p> Я не сумела голос твой забыть, и не смогла зависимость расторгнуть. Стоят деревья в думе вековой, и Вечности их достигают корни. Стоят и ждут… Да нет, что им до нас! Воздвигнем мы или разрушим снова… Как облако, реальности Пегас промчал, на память обронив подкову. Что сказки сбудутся, давно не жду, в воспоминаньях тоже мало проку… Как к смыслу незабытому, иду к тебе — сквозь дней проблемы и тревоги.<p>* «Оставь!» — тогда тебе я не сказала, *</p> «Оставь!» — тогда тебе я не сказала, когда зима нам на стекле усталом волшебные цветы нарисовала. Никто у ней прощения не просит, когда весной тепло тот сад уносит. Я без тебя день встретить не могла, и время всё до капельки — твое, любовь, земное солнышко мое. И я отныне лишь тобой жила. Как без тебя зима по сердцу бьет! После тоски и боли безнадежной двух черных, тяжких, одиноких лет вернулся из разлуки ты ко мне. Не знаю, счастье снова ли возможно? Но в жизнь мою вернулся смысл и свет.<p>Николай Шамрай</p><p>(с украинского)</p><p>* Открытые подмостки мира *</p> Открытые подмостки мира, и поднят занавес, как стяг. Идет дрянной спекткль жизни, в кровавых ранах да в цветах. Седой от боли, неумелый, я в этот хохот, плач и вой крест изувеченного тела влачу дорогою людской.<p>* Тебя обидел я невольно. *</p> Тебя обидел я невольно. Морозом обожгла беда. Молчишь и всхлипываешь больно, как речка в смертной власти льда. И нет теперь мне искупленья — на дно, как камень, тянет грех, когда связал нечистый крылья ребенку-ангелу во мне. Слепой — глаза забиты тьмою. И плахою земля молчит, и над моею головою кривой топор луны горит.<p>* Не нищий я, чтобы с сумой души *</p> Не нищий я, чтобы с сумой души бродить под окнами глаз твоих и просить любви, как подаяния. Я люблю тебя. Чего иного ждешь?<p>* Мгновенья солнечные чары — *</p>
