Разбойники понимаются как наше естество, разделяемое на праведников и грешников. Раздробление же голеней являет, что среди умирающих людей ты не найдешь ни одного без заблуждения и сокрушения греха — Один Господь умер здравым и без какого‑либо греха. В отношении же каждого человека разбойники понимаются множеством способов: ведь понимаются они и как душа и тело, и как плотское и духовное мудрование, а также и как гнев и вожделение, и как мир чувственный и мир умственный, и как Закон писаный и Закон благодати[971]. Поскольку же, когда мы грешим или поступаем праведно, Логос всегда нисходит и среди нас распинается, то всякий раз как мы посредством злодеяния или невежества делаем Логос бездействующим и клонящимся долу, бесы, тотчас же набросившись, сокрушают наши силы души ходящие и переходящие [через чувственное].
С точки зрения исторического толкования это место весьма проницательно разъяснил Златоуст[974]. Он указал, что первый рассказ, свидетельствующий, что бывшие с Павлом слышали голос, подразумевает, что они слышали голос Павла, сказавшего:
Постигшие, как благочестиво мыслить о Божественном, говорят, что это невозможно, чтобы Бог, по природе Творец, не был бы по природе также и промыслителем о сотворенном[977]. Если же это так, то, поскольку Бог по природе промышляет о человечестве, совершенно необходимо, чтобы для природы, о которой Он имеет промысел, у Него было много способов спасения. Ведь поскольку человек — существо изменчивое, легко приспосабливается ко времени и обстоятельствам, то совершенно необходимо, чтобы и Божий Промысел, оставаясь Самим Собой, приспосабливался к нашим состояниям[978], находя способы спасения [в зависимости] от произрастающих в природе пороков, [подбирая то, что] легко усваивается. И подобно тому как во врачебном искусстве [лечению] подлежит множество болезней и необходимо, чтобы сведущий врач, поскольку тело, подлежащее [лечению], впадает во множество разнообразных недугов, и сам переходил от более слабых средств к более сильным — так ' [происходит] и у Бога: переход от одного способа про- мышления к другому обыкновенно именуется в Писании «раскаянием» Бога.
Бог не только знает сущие [вещи] прежде веков как в Нем сущие в самой истине, даже если все эти вещи, уже существующие и будущие, не приняли самостоятельного существования одновременно с тем, когда были познаны [Богом], но каждое в надлежащее время[980], — ведь не может же одновременно быть и то из них, что беспредельно [то есть Бог], и имеющие предел [то есть твари][981]но [знает] и цель положения каждого, согласно его движению[982]; ведь нет ни времени, ни века, которые бы разрывали его посреди Бога; нет в Нем ничего недавнего, но будущее как сущее [в Нем], времена же и века не Богу, но нам показывают те сущие [вещи], которые в Боге.
Ибо не следует думать, когда мы видим Бога творящим нечто, что тогда же это [творимое] и начинает Богом познаваться[983]. Если же это истинно, что несомненно, то Он ведал совершенно как настоящее не только имеющее быть лукавство египтян, [их] непослушное произволение по отношению ко всяческому деланию благ и [их] расположение, подобающее для наказания зол, совершенных израильтянами по египетскому обычаю; но и то [Он знал], что будущее [расположение] израильтян приблизится послушно к слову благочестия посредством веры.
