Соня распахнула глаза. Змеи! Он что? собирается…?!
Позабыв на миг про изуродованные руки, Соня схватилась за голову, располосовав при этом щёку и сорвав один из ногтей, но едва заметила это. Голова была чисто выбрита. Она снова метнула взгляд к скульптуре и только сейчас разглядела в сумраке бутыль для куллера со срезанной и придавленной парой досок верхушкой. В бутыли вяло копошились мелкие змеи.
Змеи…
Соня зашлась истошным визгом.
Нина открыла глаза, уставившись в плохо побеленный потолок. Повернула на подушке голову и поняла, что находится в больничной палате. Кровать была странно узкая и короткая. Как для ребёнка…
Она подскочила, её повело, но она не остановилась и, поддерживая одной рукой живот, выбралась в коридор.
— Женщина, немедленно в постель, вам укол поставили! — раздражённо произнесла девушка в белом на сестринском посту и взялась за трубку телефона.
— Срочно. В полицию! Бориса Тимофеевича…, - лепетала Нина, с трудом ворочая сухим, как комок земли, языком.
— Подойдите. Проснулась, — быстро и тревожно буркнула медсестра в трубку, бросила её и едва успела подскочить, чтобы удержать пьяно валившуюся на бок Нину.
Через несколько минут в палату вошли медсестра и какой-то молоденький полицейский в форме.
— Борис Тимофеевич где? У меня важная информация! Я знаю, где дети!
Полицейский и сестра переглянулись.
— Знаете? — спросил он, — Откуда же..?
— Мне приснилось, что…, - она умолкла, осознав, как это глупо звучит. Но как ему объяснить, что это не совсем был сон… Вернее,
— Илья его звали! — радостно вспомнила она, — Художник! Мёртвый!
— Успокойтесь, — повелительно произнесла медсестра, — Вам промедол поставили. Матка в тонусе. Срочно надо в перинатальный. Скорая уже в пути.
— Мне позвонил кто-то, назвавшись Борисом Тимофеевичем, — припоминала Нина, не слушая её, — Сказал, что дети нашлись… что они здесь, но… Господи… Лиза…
Она вспомнила недоумённые лица медиков, когда она ворвалась в больницу. Вспомнила, как поняла, что её провели, как стала звонить Лизе и как… не дозвонилась. Естественно, не дозвонилась! А потом… кажется, она просто кричала, пыталась что-то объяснить, но её явно приняли за сумасшедшую истеричку и, от греха, поставили укол. Сколько времени прошло? Она кинула взгляд на окно, за которым повис серенький день.
— Борис Тимофеевич не смог приехать, — мягко и сочувственно сказал полицейский, — Срочный вызов. Появилась кое-какая информация по вашему делу. Анонимный звонок…
Нина немного успокоилась. Раз это Борис Тимофеевич прислал к ней полицейского, значит, её всё-таки услышали и поняли… А потом осознала его слова и завопила:
Не верьте! Это он звонил! Тот псих, который меня сюда выманил!
— Звонок не был ложным, хоть мы и сомневались, ведь звонящая женщина явно была… кхм… пьяна. Её уже вычислили и сейчас допрашивают, но толку немного. Говорит, что какой-то мужик взял в аренду её телефон. Расплатился алкоголем. А потом снова заплатил, чтобы она позвонила в полицию и передала информацию. Мы сомневались, но преступление, действительно, произошло. В доме бывшей жены вашего мужа…
— Кто-то из детей?! — Нина натянулась, приподнялась на локтях, чувствуя неправильную, болезненную тяжесть в животе, словно вместо ребёнка в нее засунули каменный валун.
Полицейский покачал головой, поднялся.
— Поверьте, мы работаем и скоро найдем ваших детей. Постарайтесь не беспокоиться. В вашем состоянии это может быть…
— Фатально! — строго закончила за него медсестра.
— Почему вы меня не слушаете?! — взвизгнула Нина, — Он выманил меня из дома! Забрал Лизу! Но я знаю, где дети! Это старый морг в Вырупаево. Тот, что на пустыре, который несколько лет назад выкупил Азизов под строительство. Немедленно туда! Быть может, мы хоть Лизу успеем…
Она бесилась от его сочувственного, смущённого взгляда, но понимала, что винить в этом можно только саму себя. Какого чёрта она ляпнула про сон? Надо было наплести про еще один звонок…
Полицейский мягко похлопал её по руке и собрался на выход.
— Это не был сон! — вопила она ему вслед, — Это было по-настоящему! Не все вокруг дети Божьи, есть и человеческие дети! И он был таким — человеческим! Его жена создала! Им дали вместе быть после смерти! Она мне фото показала этого морга! Я и не помнила его, пока не проснулась, а ведь из него маму выносили!
Медсестра порскнула прочь. Нина догадывалась, что за врачом. Полицейский же стоял в дверях, в тревоге и растерянности слушая её явно бредовую речь.
— Все будет… хорошо, — неуверенно произнёс он.