— Да что вы на меня, как на чокнутую смотрите?! Я же говорю! Художник Илья и жена его…, - она напрягла память, — Ида её звали! Она мне и показала, где он их держит!
— Ида? — взгляд полицейского внезапно изменился, стал сначала недоверчивым, потом острым, — Ида Бронштейн?
Нина умолкла, во все глаза глядя на него. Имя было ему явно знакомо, и внутри стала разгораться надежда.
— Может быть…, - пробормотала она осторожно, боясь сболтнуть опять что-то не то и спугнуть свой шанс, — Они не назвали фамилию…
— Старуха лет восьмидесяти? Без руки?
— Нет, молодая женщина…, - Нина почти не дышала, — Но, может… Почему вы спрашиваете?
Он выглянул в коридор, потом вернулся к её кровати.
— Я, может, сам спятил, раз говорю вам это. Но Ида — все-таки довольно редкое имя, поэтому…. В доме той женщины нашли тело старухи, — он сделал паузу, — Ее опознали быстро. Ида Бронштейн. Известная художница. А муж её — Иль — так вообще в своё время, говорят, был звездой…
— Иль-я…, - Нина жадно глядела на полицейского, — Как вас зовут? Я не расслышала, когда…
— Младший лейтенант Егоров Петр Васильевич.
— Петя…, - Нина поймала его взгляд, удержала и сурово сжала челюсти, — Мы с тобой немедленно, сию секунду отправляемся туда.
— Так не получится… Мне нужно сначала…
— Не нужно. Или ты хочешь выглядеть таким же психом, как я?
— Но я не знаю…
— Я знаю путь!
— Подмога…
— Вызовешь по дороге!
— Меня…
— Не уволят. Только еще одну звездочку заработаешь…
— А если вы вдруг…
— Не рожу́! Я обещаю!
Спустя полтора часа они припарковались в одном из дворов через дорогу от пустыря. Прежде, чем вызывать (или не вызывать) подмогу, Петр решил сперва лично осмотреть место.
— Оставайтесь в машине, — строго начал он, — Если меня не будет дольше, чем…
— Нет, я пойду с тобой, — оборвала Нина, разглядывая заброшенный морг, который она в последний раз видела, когда он ещё действовал. Вспомнила мамин узенький и дешёвый, обитый красной тряпкой, гроб. У неё не было денег на прощание в ритуальном зале, поэтому желающие проститься должны были по очереди забраться в нутро катафалка. Желающих было немного. Только сама Нина, дети и соседка по лестничной клетке.
В нынешнем же — заброшенном — состоянии морг она видела лишь на фото, которое ей во сне показала Ида. И это окончательно убедило её в том, что все-таки никакой это был не сон и не галлюцинация вследствие введённого ей наркотика. Ида сказала торопиться, потому что для её маленьких может быть уже поздно…
— Вы плохо себя чувствуете, — Юноша беспомощно покосился на её живот, — Вы только все усложните, если начнете рожать… Кроме того, это может быть опасно, если ваш муж действительно там…
— Это не мой муж, — сурово отозвалась Нина, — Более того, я уверена, что это мой муж нашел ту мёртвую старуху и сообщил через посредника в полицию. Возьмешь ты меня с собой или нет, но я пойду с тобой.
Пётр вздохнул и пожал плечами, сдаваясь. Может, ничего там такого и нет. Просто старая бетонная коробка, а всё остальное нафантазировала свихнувшаяся от горя, беременности и уколов дамочка. Но, на всякий случай, он достал из бардачка патроны и зарядил свой табельный пистолет.
Нина, решительно ухватившись за дверную ручку, наблюдала за его трясущимися руками и неуверенными, нервными движениями. Видно было, что до этого он пистолет в руках держал только на учебных стрельбах, но стоит ли ему говорить:
Нет, конечно, она такое не скажет. Она — мать пятерых детей и прекрасно знает, насколько каждому ребенку важно, чтобы в него верили взрослые.
Чувствовала она себя, действительно, плохо. Мутило, качало, словно она напилась водки. Отчаянно болела голова, ребёнок раскаленным камнем тянул вниз, а кости таза и копчик знакомо ныли, предвещая скорое разрешение. Скорое, но все же не настолько, чтобы отказаться от попытки спасти детей.
Они вышли из двора, огляделись и, перейдя через пустынную, крошащуюся древним асфальтом дорогу, нырнули в высохшие заросли лопуха и репейника. Заросли скрыли их от посторонних глаз и, как вскоре оказалось, не только их. Заброшенность старого морга была иллюзией. Добравшись до него, они почти сразу обнаружили хорошо различимые, множественные следы от автомобильных колёс. Кто-то регулярно наведывался сюда, и это был явно не магнат Азизов.
— У моего мужа нет машины, — зашептала Нина, дёрнув Петра за рукав, — Мотоцикл есть, но он с тех пор так и стоит во дворе. Даже колеса спущены.
Пётр рассеянно взглянул на неё, не сразу сообразив, что она имеет в виду.
— И денег на машину у него нет, — продолжила она с непонятной для него гордостью, — Ни на что нет! Он ведь приходил. Голодный, холодный и в помоечных тряпках. Я бы дала ему денег, но у меня у самой… А его зарплатную карту арестовали сразу, как только он сбежал.