Нина непонимающе перевела взгляд на искалеченную девушку, а он уже отвернулся к поверженному врагу и поднял с пола тяжелый болторез с длинными, красными ручками. Только сейчас он подумал, как рисковал, швыряя его в проём, ведь вполне мог попасть в Лизу.
Адам не шевелился. Глаза закатились, из уха текла кровь. Женя некоторое время стоял над ним, занеся над головой свое оружие и широко расставив ноги. Надо было добить демона, но он не мог. Не мог бить лежачего.
— А что с Петей? — испуганно спросила Нина, наблюдая, как муж направился к клеткам и принялся перекусывать дужки замков.
Он чуть обернулся и хмуро пробурчал через плечо:
— Лежит на пустыре. Этот… ему шею свернул, как цыплёнку.
— Он… вызвал подмогу?
Женя пожал плечами, выпуская на волю детей. Сяву едва держали ноги, и он невольно повис на отчиме, бормоча слова благодарности:
Остальные ребята кинулись к матери, боязливо сторонясь скорчившегося подле неё «чудовища».
Послышался стон. Адам зашевелился и сел, пытаясь сфокусировать взгляд на группе посреди подвала. Женя встал, сжимая в руках болторез. Теперь, если враг не угомонится, он не дрогнет! Но тут же почувствовал, как по спине поползли ледяные ручейки пота. Тот достал из кармана пистолет. А он-то еще удивлялся, что несчастный мальчишка пошёл в логово к зверю с пустой кобурой! Зверь был первым… а ему, Жене, достался лишь выпавший из мёртвых рук болторез…
— У меня для вас две новости, свинятки, — заплетающимся языком произнес Адам, — Хорошая и плохая… Хорошая — это то, что я совершенно не умею стрелять. А плохая…, - Он плотоядно усмехнулся, — Плохая то, что в этом помещении невозможно прома…
Он вдруг запнулся и умолк, разглядев среди сбившихся в кучу людей своего поверженного Бога, похожего на вырванный с корнем и растоптанный цветок.
— Что вы… наделали?! — беспомощно воскликнул он, разом растеряв свой глумливый тон, и пополз к Соне. Семья, похожая на стадо овечек, шарахнулась от него прочь, но он едва ли обратил на это внимание. Перевернул девушку и, уложив её голову себе на колени, разрыдался.
— Быстро! Пошли отсюда! — Женя покосился на пистолет, лежавший возле бедра Адама, но решил не рисковать. Подхватил Риту и Мишку и, зажав их подмышками, как поросят, шустро взобрался до половины лестницы и выбросил их наружу. Старшие выбрались сами, а за ними, тяжело застывая на каждой ступеньке, долго поднималась Нина. На последнем отрезке дети ухватили её за руки и совместными усилиями вытянули наверх.
Остался один Женя. Поднял болторез.
Ему казалось, что демон вот-вот очухается, схватит пистолет и в последний миг устроит пальбу, но тот, казалось, совершенно потерял к ним интерес. Сидел, поливая запрокинутое изуродованное Сонино лицо крокодильими слезами и поглаживая на её голове дохлых змей, словно то были сияющие кудри.
Женя колебался. В памяти замельтешили почти забытые воспоминая. Зимний вечер на «Арбате». Девчонка, скромно опустив густые ресницы, раз за разом комкает его портрет и снова начинает рисовать. Покрытые инеем чёрные кудряшки, пухлые губы, похожие на лепестки роз, покрасневший от мороза носик, растянутая потрёпанная шапка… Он понятия не имел, что произошло с этой девчонкой. Как так получилось, что его место занял неведомый и так похожий на него демон… Чем ей помочь? Способен ли он помочь? Нужна ли ей его помощь?
— Жека, бля! — послышалось сверху, — Быстрее! Мать рожает!
Женя еще мгновенье задержался, кусая губы, потом сделал свой выбор и вылез из подвала, аккуратно опустив на место крышку люка, а в скобу просунул одну из ручек болтореза. На всякий случай.
Соня чувствовала, как из неё уходит жизнь, но это было не страшно, даже приятно. Боли она уже давно не чувствовала, ибо боль была размером с Вселенную и она не уже не помнила, как может быть иначе. Мир загораживало горячо любимое лицо. Единственное, которое она когда-либо любила.
— Е… ня…, - с трудом произнесла она, разрывая ещё больше и так изодранные дёсны и язык.
— Мышка… прости, я всё испортил, — бормотал Адам, прижимая её голову к своему животу, — В следующий раз получится лучше! Я обещаю! Мы создадим настоящий шедевр, который…
— Поце… луй… ме… ня…
Он прижался губами к её губам, потом подтянул её повыше, разрыдался и крепко обнял… А следом раздался громкий вопль, сменившийся клокотанием и бульканьем. Это Соня из последних сил вонзила свои новые когти и зубы ему в шею…
Тишина… Благословенная тишина. Распростершись на прохладном полу, она повернула голову и взглянула на детский стол, каким-то чудом уцелевший во время беспорядочного бегства Свиносемейства. Даже лампа и стакан-непроливайка остались на своих местах. Захотелось сесть за него и нарисовать что-нибудь. В тиши и покое… Настоящий Рай, о котором она мечтала всю свою жизнь…
Но сколько продлится этот Рай? Как скоро в её детское убежище нагрянут полиция, скорая, репортеры? Что, если до того времени она не успеет… умереть?..
Соня встревоженно завозилась и села, с легким сожалением взглянув на лежащее рядом окровавленное тело.