В Академии все было по-другому. Каждый вечер в парке около Дома Студентов появлялись прогуливающиеся девушки и молодые женщины. И любая из этих дам и девиц была готова принять приглашение от студента и разделить с ним досуг и постель. Эти случайные или постоянные подруги делились на несколько категорий.
Во-первых, молодые женщины, как правило из высшего общества, которые искали развлечений и удовольствий. Среди дам ходили слухи (которые имели под собой основания), что все маги, даже студенты младших курсов, мастера в плотской любви и считают делом своей чести доставить даме максимум удовольствий. И при этом позаботиться о том, чтобы дама не забеременела, что немаловажно. Именно среди таких дам были затейницы, умеющие доставить мужчине больше всего удовольствия.
Среди дам нередко попадались и замужние. Хотя супружеская измена жены в среде простецов жестоко наказывалась, вплоть до возвращения жены в дом родителей, но за супружескую измену с магом было не принято наказывать или осуждать. Среди простецов жило устойчивое убеждение, что маг может заставить женщину выполнять любое свое желание. У женщины всегда было оправдание – если она ему отдалась, значит, сделала это не по своей воле. Конечно, этот слух не совсем соответствовал действительности. Может ли маг повлиять на поступки женщины-простушки? Может. Стал бы он это делать? Это практически так же исключено, как любовь с козой. Это ниже достоинства любого мага, да и незачем. Недостатка женского внимания мы не испытываем.
Второй группой искательниц приключений в парке Академии были молодые замужние простушки из среднего сословия, часто приезжие. Они приходили, и даже специально приезжали в столицу с одной целью – забеременеть от мага. Обычно отличались скромностью, и после нескольких встреч исчезали навсегда. Ребенок простушки и мага часто рождался колдуном. А иметь колдуна в семье было очень выгодно – когда он взрослел и входил в силу, начинал помогать родителям в делах, и их старость всегда оказывалась обеспеченной. Это, кстати, было еще одним доводом, почему мужья предпочитали делать вид, что верят в невиновность своих жен в измене.
Именно из этой категории была женщина, с которой я потерял девственность. Она была немного полноватой, невысокого роста, лет двадцати. Вряд ли ее можно было назвать красавицей, все красавицы тогда достались более опытным студентам. Сама процедура соития была смешной и неумелой. Точнее, с моей стороны это было совсем неумело, а женщина была скромной и не слишком искушенной, но все-же замужней, так что она знала, с какой стороны у мужчины растет хвост. Хотя она привыкла к инициативе мужчины и не сразу сообразила, что я не знаю толком, что с ней делать.
И, наконец, самые редкие гостьи спален студентов – колдуньи. Некоторые приходили ради удовольствий, но были и такие, которые хотели зачать ребенка. Иногда, очень редко, такой ребенок рождался магом. В остальных случаях – колдуном или колдуньей. Если рождался колдун, отец-маг обычно забывал и о нем, и о его матери. Она сама была вполне в состоянии воспитать и содержать ребенка. А вот если у ребенка оказывались зеленые глаза будущего мага, а такое бывало только с мальчиками, отец до взросления ребенка помогал семье, в которой родился ребенок (у любого мага материальные возможности для этого были), и следил со стороны, как взрослеют, учатся, а потом и начинают карьеру его сыновья. Они были большой ценностью, потому что были большой редкостью. Мало у какого мага за всю жизнь рождалось больше 2-3 сыновей-магов. Так происходило веками. И вся магия и отца, и матери была бессильна повлиять на способности ребенка – потому что первый запрет Фильтгоффера гласил о том, что магией нельзя повлиять на магические способности, свои собственные или другого существа.
***
Да, курсы с первого по четвертый были веселыми. А дальше – вы уже знаете. Дальше были занятия псевдоэкспериментальной магией по методике мэтра Илинсена.
Валяться на кровати весь вечер и переживать – дело бессмысленное и бесполезное. Нужно было что-то делать. В моем возбужденном мозге всплыл этот риторический вопрос «ЧТО ДЕЛАТЬ?» и, наверное от усталости, или от многолетней привычки, полученной на практике под руководством мэтра, я зачем-то сопроводил эту мысль
Так или иначе, идея была не самой худшей. Накинув плащ (все-таки еще ранняя весна, прохладно, да и дождь может пойти) вышел из комнаты и побрел в центр города. Центральная площадь, она же Дворцовая, была не так уж далеко от Академии. Пара километров. Но туда я не пошел, там слишком оживленно, вместо этого зашел в небольшой ресторанчик на одной из примыкающих узких улочек.
