— Надо пойти. Ты сногсшибательно выглядишь. Это твой вечер. Не хочу, чтобы из-за меня все сорвалось.
— А ты? — спросила я, упорно ища повод остаться. — Что ты собираешься делать? делать?
— Ничего. Поеду домой. Я уже попросила бабушку меня забрать. Она скоро приедет…
Я сказала Билли, что все-таки будет лучше, если я останусь, но она встала с пола, потом подняла меня на ноги, разгладила платье и заверила, что мне не о чем беспокоиться. Прежде чем я успела возразить, она подвела меня к двери и выставила из комнаты, сунув в руки босоножки.
— Иди, — сказала Билли, грустно улыбнувшись, — и повеселись! Сделай это и ради меня тоже.
Поговорим обо всем завтра.
Я осталась одна в коридоре, но вместо того чтобы пойти искать Эдгарда, побрела в противоположную сторону — искать за каждой дверью Мики.
Дверь последней комнаты оказалась заперта. Значит, подумала я, Мики там. Постучала, позвала ее несколько раз, потом тихо сказала, что сожалею о случившемся, что она может впустить меня, даже если не хочет говорить, я просто молча посижу рядом. Но Мики не отзывалась. Я приложила ухо к двери, когда услышала за спиной чей-то голос:
— Мисс!
Я обернулась и увидела Эванджелину, которая смотрела на меня с некоторым сочувствием. — Машина ждет, чтобы отвезти вас куда скажете.
Я посмотрела на нее с мольбой:
— Сперва я хотела бы попрощаться с Мики.
— Юная леди просила ее не беспокоить, — медленно ответила женщина, бросив на меня красноречивый взгляд. — Однако она велела водителю отвезти вас в город. Автомобиль ждет у лестницы.
Я не хотела уходить, не увидев Мику. Эванджелина сжала руки в замок.
— Мне очень жаль.
Я опустила глаза, а потом снова взглянула на дверь. Но что толку стоять у закрытой комнаты? Вздохнув, я последовала за домоправительницей вниз по лестнице. Эванджелина протянула мне куртку, проводила до двери и пожелала хорошего вечера.
Эдгард открыл дверцу авто. Я поблагодарила его и уселась на заднее сиденье. Машина тронулась, и под хруст гравия мы поехали к воротам. Я повернулась, чтобы бросить последний взгляд на дом. В мгновение ока он исчез за свечками кипарисов.
Когда мы подъехали к дому Лайонела, я невольно вцепилась руками в подол платья. От оглушительной музыки машина даже завибрировала. Я поймала себя на том, что смотрю на людей, толпившихся во дворе, и не могу пошевелиться.
— Что-то не так? Неправильный адрес? — спросил Эдгард.
— Нет-нет, адрес верный.
Я словно приросла к сиденью. Вопросительный взгляд Эдгарда тем не менее призывал к действию, и я в конце концов заставила себя выбраться из машины.
Улицу освещали уличные фонари. На тротуаре толпились люди, и музыка звучала так громко, что я едва слышала свои мысли. В своем изысканном платье я выглядела нелепо на фоне полураздетых парней, попивающих пиво и перекрикивающих музыку. Я стояла столбом, не зная, куда деваться, и чем дольше стояла, тем отчетливее понимала, что этот праздник не для меня.
Что я здесь делаю?
Не успев приехать, я уже хотела уйти. Надо протиснуться сквозь толпу и поискать Лайонела, но от мысли, что я оказалась в неправильном месте, я как будто сдулась и не могла ступить ни шагу.
Внезапно я осознала, что это неправильно, что-то в этой ситуации не так — именно для меня.
Проблема только во мне — в моей душе, плоти и крови.
Я смотрела на свое отражение в окне машины, на платье, в котором походила на куклу. Но внутри я была пеплом и бумагой. Внутри меня — звезды и волчьи глаза. Моя душа раскололась на две половинки, и одной части без другой не имело смысла жить.
Я приехала сюда в надежде забыть о своем раздвоении и, возможно, получить от Лайонела поддержку, новый стимул дальше радоваться жизни, однако я заблуждалась.
«Меня не обманешь!» — кричало сердце.
Я отчаянно, мучительно, безысходно, безумно нуждалась в Ригеле. Он укоренился во мне и был моим пульсирующим созвездием.
Сказка не случается с теми, кто выклянчивает счастливый конец — вот в чем правда. И когда я призналась себе в этом, то окончательно перестала понимать, что я здесь делаю. Чужачка, я не имела никакого отношения к этой вечеринке. Шумное веселье не заполнит мою пустоту, а только сильнее измучит.
Я решила уйти. С Лайонелом мы поговорим в другое время, а сейчас мне просто хотелось домой.
Вдруг чьи-то руки оторвали меня от земли. Я еле сдержала крик. Меня подняли, перевернули и перекинули через плечо, как мешок с картошкой, сумочка болталась где-то внизу.
— Эй, у меня тоже есть одна! — объявил державший меня здоровенный парень, и, к своему ужасу, я увидела, как его приятель сделал то же самое с хихикающей девушкой.
— И что дальше? — спросил второй.
— Бросим их в бассейн!
Они загоготали и быстро пошли к дому. Я брыкалась, умоляла отпустить меня, но все бесполезно. Парень вцепился в мои ноги липкими пальцами. Наверняка останутся синяки, подумала я.
Оказавшись в доме, оба вдруг остановились и огляделись в замешательстве.
— Эй, но здесь нет бассейна, — пробормотал второй.
Я воспользовалась заминкой и спрыгнула с этого бугая, торопясь убежать, пока он не придумал какую-нибудь другую забаву.
