— «Он его знал», — прочитала я, когда нашла цифру «5». — «Он его знал со школы».
— Вот! — с торжествующим видом сказала Билли. — Слышала?
Сидевшая рядом Мики перестала жевать жвачку и скептически посмотрела на нее из-под капюшона.
— А я тут при чем?
— При том, что ты неправильно написала! — Билли ткнула карандашом ей в тетрадь. — Здесь!
Глаза Мики равнодушно смотрели на указанное предложение.
— Здесь написано: «Он его звал». Не «знал». Это уже следующее упражнение.
Билли с сомнением почесала в затылке карандашом.
— А, — сказала она, — ну неудивительно, что я перепутала… Ты пишешь как курица лапой! Вот, например, это… Разве это буква «в»?
Мики закатила глаза, и Билли ей улыбнулась.
— Дашь мне списать остальные?
— Нет.
Я наблюдала, как они препираются, снова погружаясь в свои мысли. Мы собрались у Билли, чтобы позаниматься, но я почему-то не могла сосредоточиться. Мой ум пользовался любой возможностью, чтобы отвлечься от дела. Сейчас для него важнее были черные, как ночь, глаза
и несносный характер одного парня. Слова Ригеля засели у меня в голове и не собирались оттуда вылетать.
Внезапно дверь на веранду открылась, и перед нами во всем своем обаянии предстала бабушка Билли, как всегда властная и деловая.
— Вильгельмина! — прогремела она, отчего ее внучка подпрыгнула на месте. — Ты продолжила цепочку святого Варфоломея, которую я отправила тебе на телефон?
Билли сгорбилась и раздраженно помотала головой.
— Нет, бабуль.
— И чего ты ждешь?
Заметив удивление на моем лице, Билли пробормотала:
— Бабушка по-прежнему думает, что послания приводят святых к твоей двери.
— Просто сделай это! — строго сказала она, выпятив грудь, а затем указала скалкой на Мики. — Мики, и ты тоже! Я только что тебе его отправила!
— Ой, да ладно, бабушка! — капризным голосом протянула Билли. — Сколько раз я тебе говорила, что эти штуки не работают?
— Ерунда! Святой защищает тебя!
Билли закатила глаза, потом взяла в руки мобильный.
— Хорошо… А за это ты накормишь нас чем-нибудь вкусненьким.
— Договорились, — сказала она, воинственно хлопнув скалкой по ладони.
Билли начала яростно двигать пальцем по экрану телефона.
— Тогда я пошлю это кое-кому… О, Ника, заодно и тебе отправлю!
Я вжала голову в плечи, когда взгляд бабушки остановился на мне.
— Мне?
— Да, почему бы и нет? Чтобы нам точно ничего не угрожало!
— Но я…
— Ты должна переслать его пятнадцати человекам, — объяснила Билли, и я сглотнула, потому что бабушка все еще держала меня под прицелом.
Пятнадцать человек? У меня нет столько знакомых!
— Готово! — заключила Билли, и тут же наши с Мики мобильники завибрировали.
Бабушка бросила на нас гордый взгляд, ее фартук развевался на ходу.
— Пойду дальше готовить вам вкусненькое, — сказала она, поворачиваясь, чтобы вернуться в дом, но потом, кажется, передумала. — Кстати, ты до них дозвонилась?
Билли бросила на бабушку грустный взгляд.
— Звонок снова прервался, — пробормотала она, и я поняла, что она имела в виду своих родителей. — Но мне кажется, я слышала верблюжий рев. Значит, они все еще в пустыне Гоби.
Бабушка кивнула и ушла в дом. А на нас опустилась тишина, неприятная, как дорожная пыль.
— От них есть какие-нибудь новости?
Я удивилась, услышав эти слова. Возможно, потому, что их произнесла Мики, всегда такая незаинтересованная и отстраненная.
— Нет. — Билли не подняла лица от тетради, продолжая скручивать в трубочку уголок страницы. — Они снова перенесли дату приезда и в конце месяца не вернутся.
В этот момент я увидела перед собой другую Билли: со сгорбленной спиной, с повисшими вдоль лица прядями. Свет, который всегда излучали ее глаза, теперь превратился в маленькое светлое пятнышко, едва проглядывающее в печальном взгляде.
— Но… Папа сказал, что мы вместе пойдем на одну классную фотовыставку. Он мне обещал.
А обещание есть обещание, верно?
Билли подняла лицо и посмотрела на меня.
— Верно, — уверенно выдохнула я.
Билли слабо улыбнулась, и, похоже, это стоило ей больших усилий. Затем она захлопала глазами, когда Мики сунула ей под нос свою тетрадь и пробормотала:
— Давай за работу! Я за тебя списывать не буду.
Билли удивленно посмотрела на нее и улыбнулась, на этот раз искренне.
Позже Билли опять пробовала дозвониться до родителей. Когда она уже почти потеряла надежду, в телефоне послышался далекий голос отца. Такой радостной я ее никогда еще не видела. К сожалению, разговор быстро оборвался, но Билли не впала в уныние, как я опасалась: с блаженной улыбкой на лице она плюхнулась спиной на кровать, видимо, представляя экзотические чудеса, о которых ей только что рассказали родители.
— Потрясающе, — пробормотала она, закрывая глаза, — какие красивые места. Вот увидите, однажды я тоже туда попаду! Буду любоваться закатами, дюнами, пальмами вместе с ними. Буду фотографировать мир, — ее голос медленно перешел на шепот, затем она только шевелила губами, а потом и вовсе затихла. Билли заснула посреди дня с телефоном в руке и надеждой в душе. Я вынула у нее из руки мобильник и положил на тумбочку, наблюдая, как она спит. Ее локоны красиво раскинулись на подушке.
