Ни с того ни с сего ощутив неуверенность, я пыталась выстроить перед ней преграду из посторонних мыслей, но она закралась в мое сердце, мелочная и злобная, испачкав все вокруг. Внезапно эта сцена выросла в моих глазах до огромных размеров и показалась значимой. Глаза Анны сверкали, когда она разговаривала с Асией. Любовь, которую она питала к этой девушке, была по-матерински глубокой. Анна улыбалась ей, гладила ее по руке и по волосам. Она относилась к ней как к дочери.
В конце концов, кем я была по сравнению с Асией? Чего стоят мои несколько недель в этом доме на фоне их знакомства длиною в двадцать с лишним лет?
Меня охватило знакомое чувство отчужденности. Я сжала кулаки, решив никогда не сравнивать себя с Асией, тем более что это совсем не в моем духе, я ни с кем никогда не соперничаю, однако пульс участился. Я с головой погрузилась в свои тревоги, и мир вокруг померк.
Вполне возможно, меня им никогда не будет достаточно. Может, Анна что-то поняла…
Что, если она поняла, что совершила ошибку? Наконец заметила, какая я легкомысленная, психованная и странная?
В висках пульсировало. Необоснованные страхи завладели моими мыслями, мне представился Склеп, передо мной снова распахивались его ворота…
Я буду умницей.
Анна смеялась.
Я буду умницей.
Меня бросило в дрожь.
Я буду умницей, буду умницей, буду умницей…
– Ника?
Клянусь.
Анна смотрела на меня с беспокойством. На ее губах застыла нерешительная улыбка.
– Ты в порядке?
Я спрятала глаза за челкой и заставила себя кивнуть. Мне вдруг стало холодно.
– Точно?
Я снова кивнула, желая только одного – чтобы она меня не расспрашивала. Анна чуткая и внимательная, но у нее слишком светлая душа, чтобы усомниться в моей искренности.
– Тогда я провожу Асию, помогу донести цветы, которые привезла из магазина для Оттеров.
Я едва расслышала, что она сказала.
Только когда они ушли, я смогла выдохнуть и разжать кулаки. Итак, очередной приступ слабости, с которыми я до сих пор не научилась справляться. Я привыкла к беспричинной панике, к внезапным вспышкам тревоги, к дезориентации в пространстве, которые наваливались на меня разом и запирали в удушающем пузыре. Одна какая-нибудь случайная фраза могла вызвать у меня неконтролируемую тревогу, другая – усилить неуверенность в себе.
Иногда я просыпалась посреди ночи от тревоги и больше не могла уснуть. В кошмарах я вновь переживала мучения, которые надеялась забыть, но тщетно. Слабость укоренилась во мне, спряталась глубоко внутри и ждала подходящего момента, чтобы показать всему миру мою хрупкость.
Приходилось постоянно прятать ее внутри себя. И прятаться самой. Выглядеть идеальной, потому что только такой я должна быть, чтобы Анна с Норманом меня выбрали. Только так я убежала бы от прошлого, только так я обрела бы семью, только так у меня появился бы шанс…
Я пошла в ванную и подставила под холодную воду запястья. Я медленно дышала, пытаясь освободить сердце от пропитавшего его яда. Успокаивалась, представляя, что сердце омывается прохладной чистой водой. На самом деле все в порядке, движения ничем не скованы, руки и ноги свободны, и я не маленькая испуганная девочка.
Она больше не властна над моим телом. Зато крепко засела в моей памяти.
Убедившись, что все прошло, я спустилась вниз. Сегодня Норман обедал дома, и я очень обрадовалась, увидев, как он улыбнулся мне, сидя на своем обычном месте.
Я поняла, насколько глупа моя реакция, ведь мы вместе с Анной и Норманом строили что-то важное, и Асия просто не могла это у меня отнять.
Ригель тоже сидел за столом и, как всегда, не удостоил меня взгляда. Он оперся локтем о стол и смотрел в свою тарелку.
Только через секунду я поняла, что его молчание какое-то необычное. Он выглядел… раздраженным.
– Это всего лишь оценка, – тихо сказала Анна, разрезая курицу и ища взгляд Ригеля, который он не спешил к ней обращать. – Пустяки, не переживай!
Я поняла, что упустила что-то важное, и попыталась поймать нить разговора, хотя догадаться, о чем речь, нетрудно. Неужели Ригель не написал контрольную? Ничего себе, вот это да! Поразительно. Судя по его раздраженному виду, он тоже к такому не привык.
Ригель просчитывал каждое свое действие и его последствия, он никогда ничего не делал случайно. А вот неуд по контрольной он не предвидел и не учел. Он не любил выглядеть неудачником или слабаком, потому что не выносил, когда Анна о нем беспокоилась. Наверное, это встревоженный учитель настоял на том, чтобы Ригель сказал дома о плохом результате теста.
– Почему бы вам не позаниматься вместе?
Я не донесла вилку до рта. Анна посмотрела на меня.
– То есть?
– Разве плохая идея? Ты сказала, что хорошо справилась с тестом. Так, может, вам вместе порешать какие-нибудь задачки…
– Это необязательно, – резко перебил Анну Ригель, чего обычно себе не позволял.
Анна посмотрела на него удивленно и немного грустно.
– Я вижу в этом только пользу, – сказала она более осторожно. – Вы могли бы помочь друг другу. Почему бы не попробовать? – Потом она повернулась ко мне: – Ника, а ты что скажешь?
