Наконец наглость Дмитрия Матова вывела Кровлина из терпения. Он выбежал из своей засады и закричал:
– Так вот как! Ты выдаешь наших полиции! Сам сознаешься!
Дмитрий Матов позеленел от испуга. Он закричал своему собеседнику:
– Убейте его! Он нас подслушивал. Стреляйте скорее. Его нельзя оставить. Он нас обоих выдаст.
В это время вышли ещё двое. Луницын, направив револьвер прямо в лоб Дмитрию Матову, спросил:
– Кого же убивать, предатель?
Понял тогда Дмитрий Матов, что он попался. Но он еще попытался вывернуться, призвав на помощь всю свою ловкость и все свое нахальство. Дмитрия Матова уличали в предательстве. Он сначала оправдывался. Говорил, что он только обманывал полицию, что он вошел с полицейскими в сношения, чтобы узнавать полезные для товарищей сведения. Но лживые слова его тускнели быстро. Тогда он стал умолять о пощаде. Говорил что-то о жене своей, о детях.
Мольбы Дмитрия Матова никого здесь не тронули. Судившие его были непреклонны. Участь Дмитрия Матова была решена. Приговор вынесен был единогласно – повесить.
Дмитрия Матова связали. Уже на шею его накинута была веревка. Тогда Триродов спросил:
– Куда же вы денете его? Вывезти трудно, а оставить опасно.
Луницын сказал:
– Кто сюда придет! Разве случайно. Пусть висит, пока не найдут.
Кровлин сказал угрюмо:
– Зароем тут же в саду, как собаку.
– Отдайте его мне, – сказал Триродов. – Я уберу его тело так, что никто его не найдет.
Остальные охотно согласились. Остров сказал, улыбаясь нахально:
– Химию свою в ход пустите, Георгий Сергеевич? Ну, да нам все равно. Только бы казнить вредного человечка, а вы из него хоть скелет себе сделайте.
Триродов достал из своего кармана флакон с бесцветною жидкостью.
– Вот, – сказал он, – этим снадобьем мы его усыпим.
Он впустил тонким шприцем несколько капель жидкости под кожу Дмитрию Матову. Матов слабо вскрикнул и тяжело свалился на пол. Через минуту перед ними лежало бездыханное, посиневшее тело. Луницын осмотрел Дмитрия Матова и решил:
– Готов.
Один за другим ушли трое. Только Триродов остался с телом Дмитрия Матова. Триродов снял одежду с Матова и сжег ее в печке. Сделал Матову еще несколько впрыскиваний тою же бесцветною жидкостью.
Медленно влеклись долгие ночные часы. Триродов лежал, не раздеваясь, на диване. Плохо спал, томимый тяжелыми снами. Часто просыпался.
В соседней комнате на полу лежал Дмитрий Матов. Жидкость, введенная в его кровь, производила странное действие. Тело равномерно сжималось и высыхало очень быстро. Через несколько часов уже оно потеряло больше половины веса, приняло очень небольшие размеры и сделалось очень мягким и гибким. Но все его пропорции были совершенно сохранены.
Триродов запаковал это тело в большой пакет, завернул пледом и перетянул ремнями. Похоже было на то, что это завернутые в плед подушки. С утренним поездом Триродов уехал домой, увозя с собою тело Дмитрия Матова.
Дома Триродов положил тело Матова в сосуд с зеленоватою жидкостью. Состав этой жидкости был изобретен им самим. В этой жидкости тело Дмитрия Матова еще более сжалось. Оно уже стало длиною не более четверти аршина. Но по-прежнему все его отношения остались ненарушенными.
Потом Триродов изготовил особое пластическое вещество. Облек этим веществом тело Дмитрия Матова. Плотно спрессовал его в форме куба. Поставил этот куб на своем письменном столе. И стоял так бывший человеком и ставший вещью, стоял вещью среди других вещей.
Но все-таки Триродов был прав, когда говорил Острову, что Матов не убит. Да, несмотря на свою странную для человека форму и на свою тягостную неподвижность, Дмитрий Матов не был мертв. Потенция жизни дремала в этой коричневой массе. Триродов не раз уже думал о том, не настала ли пора восстановить Дмитрия Матова и вернуть его в мир живых.
До сих пор он ещё не решался сделать это. Не был уверен, что удастся сделать это без помехи. Для процесса восстановления, необходимо было помещение, совершенно изолированное и спокойное, и время немного более года.
В начале этого лета Триродов решился начать процесс восстановления. Он приготовил большой чан, длиною в три аршина. Наполнил его бесцветной жидкостью. Опустил в эту жидкость куб со сжатым телом Дмитрия Матова.
Медленный процесс восстановления начался. Незаметно для глаза стал таять и разбухать куб. Не раньше как через полгода истает он настолько, что будет просвечивать тело.
Соня Светилович была потрясена жестокими, грубыми событиями той ужасной ночи. Она заболела. Недели две пролежала она в беспамятстве. Боялись, что она умрет. Но она была девочка сильная и одолела свою болезнь.
В тяжелом горячечном бреду носились перед бедною девочкою картины кошмарной ночи. Приходили к ней серые, лютые демоны, с тусклыми оловянными глазами, свирепо издевались над нею и безумствовали. Некуда было спастись от их гнусного неистовства.
