— Да не бойся ты, лейтенант, никто тебя здесь пальцем не тронет, — едко усмехнулся Петрушин.
— Вы меня уже два раза не трогали… Кстати, Миша, твоя пуля прошла в сантиметре от меня. Но я готов это забыть. Если ты признаешься. А если нет, получишь на всю катушку…
— В чем признаваться? — спросил парень.
— Ты знаешь в чем.
— Миш, он тебя «на пушку» берет. Только что сказал, что ты на камеру попал. А теперь ему признание нужно. Нет у них ничего, и если ты не признаешься… — подмигнул Мише Петрушин.
— Так не в чем признаваться, — снова мотнул тот головой.
— А теперь попроси лейтенанта очистить территорию. Это же твой дом?
— Давай, лейтенант! — кивком показал на ворота Миша.
— Да я-то уйду, — сказал Никита. — И номер твоей машины унесу. Пробьем по камерам, установим ее нахождение в районе Паркетной улицы.
Петрушин стоял за спиной. Никита резко развернулся и увидел, как тот качает головой и при этом самодовольно улыбается, призывая сообщника не поддаваться на провокацию и хваля себя за предусмотрительность… Неужели видеонаблюдение и в этот раз ничего не даст?
— А мне нисколечки и не страшно, — глядя на Петрушина, проговорил Миша.
— Я бы на твоем месте боялся… Веронику твой братец уже убил.
— Лейтенант бредит! — вмиг отреагировал Кирилл.
— Вероника знала, кто убил ее отца…
— Ее отца убил Кондаков. И я точно это знаю.
— А по голове меня ударил твой брат Миша, да?
— Когда тебя ударили, Миша был здесь, дома…
— А когда в меня стреляли?
— Не знаю.
— Миша, где ты был вчера в районе девятнадцати часов?
— На стоянке. Спал.
— И где эта стоянка?
— На Горьковке.
— И кто там тебя видел?
— Ну, камера там была…
Миша говорил, а Петрушин одобрительно кивал, как дирижер палочкой водил.
— Ты на камеру спал?
— На камеру стояла машина.
— И ты из нее не выходил?
Никита чувствовал себя не в своей тарелке. Петрушин захватил инициативу, Миша пел под его дудочку, причем все договорено было заранее. Петрушин объяснил своему брату, как сделать все так, чтобы ничего за это не было. И стоянку нашел, и как машину поставить, объяснил, и как из нее выйти, чтобы не попасть в камеру. Миша мог взять такси, добраться до места, дождаться Никиту, выстрелить и незаметно уйти. И не полноценное ружье у него могло быть, а обрез, который легко спрятать в рюкзаке.
— Нет, не выходил. Спал как убитый, — глядя на Петрушина, сказал Миша.
— Мы это все проверим.
— Проверяйте.
Никита достал из кармана телефон, навел на Мишу камеру.
— Эй, ты что делаешь?! — возмущенно воскликнул тот.
— Опросим свидетелей, покажем твое фото… А когда тебя узнают, то быстро выведут на чистую воду… Покушение на сотрудника полиции — тяжкая статья. И наказание тяжкое. Подумай об этом, пока не поздно.
— Запугиваете невиновного человека, — натянуто улыбнулся Петрушин. — Нехорошо, товарищ лейтенант.
— И Веронику мы найдем. И тебя к ней привяжем, — глядя на него, сказал Никита.
— Я не при делах, так что мне бояться нечего.
Никита не знал, что делать. Петрушина выпустили официально, ничего такого он не натворил, брать его не за что. И его братец ни в чем не признался. Не было у Никиты на них управы. Но и уйти с пустыми руками он не мог. Оставалась только провокация.
— Гуляй, лейтенант! — Миша открыл калитку, показывая Никите на выход.
— Я уже заплатил вам за сутки.
— Деньги вернем.
— Обязательно. Через налоговую инспекцию.
— А ты чего так испугался, лейтенант? — засмеялся Петрушин. — Никто тебя не выгоняет, живи себе спокойно… И нам жить не мешай.
— Ну, если ты Мишу своего не грохнешь, то живите…
Никита сфотографировал Мишу, его «Газель» и зашел в дом. Ружья можно не бояться, ствол наверняка сбросили. И одежду на предмет пороховых частиц исследовать бесполезно. Петрушин все продумал, и Миша, похоже, следовал его инструкциям.
И все-таки Никита переставил кровать так, чтобы его нельзя было достать через окно. Еще можно было затянуть шторами оконный проем, закрепив такой экран чем-нибудь тяжелым, чтобы граната, влетев в окно, не провалилась в комнату, но это Никита счел лишним. Не станет же Миша взрывать свой собственный дом. Да и Петрушину нет резона поднимать шум.
Он лег, приготовил оружие. И подумал о том, что где-то неподалеку стоит машина, из которой наблюдают за Петрушиным. Если вдруг что, Никиту подстрахуют. Именно эта мысль его и расслабила. Он собрался бодрствовать всю ночь — в ожидании нападения, но стал жертвой одного только сна.
Проснулся утром и узнал, что Миша уехал куда-то вместе с Петрушиным…
Зимняя дорога без сюрпризов, как летнее море без купания. На полпути к Москве Никита попал в сильный снегопад, застрял в пробке, домой вернулся только под утро. Перехватил пару часов сна, кое-как побрился, и на службу. А там — прекрасная новость. Жаль, что со знаком «минус».
— Как это, упустили Петрушина? — Никита оторопело глянул на Птицына, который должен был вести наблюдение.
Тот не нашел, что сказать, но и глаза в сторону не отвел.
— Петрушин зашел в дом к Кондаковой, Антон думал, что он останется у нее… — Зато Плетнев не стал молчать:
— А он объявился в Нижнем.
— Кто ж знал.
— И меня могли убить.
