Ни капли страха не прослеживалось на лице. Лишь, протест. В несколько шагов, она преодолела разделявшее их расстояние, и теперь стояла так близко! Слишком близко!
— Мне плевать на твои слова! — Гневно зашипела Лера. — Я для тебя ничего не значу? Чужая? Пусть так! Но, ты для меня значишь, и очень многое! Ты по-прежнему дру…
— Заткнись, Лера!
Спирина, не особо церемонясь, ударила его ладошками в грудь:
— Сам, заткнись, Герман! Заткнись, и слушай!
От ее дерзости и ярости в жилах воспламенялась кровь! По венам точно расплавленная лава текла.
— Годы потеряны, понимаешь? Я ничего от тебя не требую. Ничего не прошу. От моих слов ничего не изменится, и я этому, даже рада. Пусть, для тебя Спирина Валерия и умерла. Для меня же, Давыдов Герман будет жить вечно! В моей душе! В моем неадекватном искореженном мире. Он все еще, мой грозный старший брат! Никто не заставит меня, его забыть! Никто не заставит его разлюбить! А любой, кто попытается, клянусь, получит от меня по морде! Даже, если это будет он сам!
Разум помутился. От мгновенно взревевшего пульса, потемнело в глазах. Не контролируя силу, окончательно осатанев, рванул девчонку к своей груди. Крепко вдавил в себя податливое мягкое тело. Глаза закатились от удовольствия.
Поддавшись порыву, намотал ее шелковистые волосы на кулак. Уткнулся носом, вдыхая их аромат.
Слегка оттянул назад, заставляя смотреть в глаза. Выдержав паузу, прохрипел возбужденно:
— Знаешь…это была самая ох*енная угроза в моей жизни!
— Наконец-то…ты обнял меня, Гера.
Мужчина сокрушенно застонал, не в силах более противиться.
Оставив в покое ее шевелюру, стиснул в объятиях еще крепче. Наклонился, вынуждая соприкоснуться лбами:
— Похоже на то…
Валерия трепетно коснулась ладошкой его щеки. Обвела контур носа. Очертила губы. Понимая — еще секунда, и слетит с катушек, перехватил девичье запястье.
— Пора укладываться спать. Завтра тяжелый день. Давай-ка, уноси отсюда свои «полевые сборы».
— Посидишь со мной?
Кивнул, чувствуя, как тонет в зелени ее глаз.
— Уйду, когда уснешь.
— Хорошо.
— И, Лера…это, совершенно ничего не значит. Ничего не изменит.
— Я догадываюсь.
— Завтра все будет, как прежде.
— Завтра будет гораздо хуже. Вспоминая сегодняшний вечер, я сойду с ума от стыда!
— Еще бы.
Вопреки здравому смыслу, не спешил отпускать на свободу. Рука, обнимающая ее, превратилась в сталь.
— Идем? — Выдохнула она.
— Идем, — ответил, не двигаясь с места.
— Отпустишь меня?
— Обязательно.
— Герман?
Встрепенулся, избавляясь от наваждения. Отступил назад.
Рассеянно улыбаясь, Лера подняла с пола покрывало, схватила с кушетки подушку, и зашла в дом. Давыдов подождал несколько секунд, выравнивая сбившееся дыхание, и двинулся следом. К его появлению она уже успела улечься в постель, и укутаться в мягкости одеяла.
— Ты пришел!
— Я обещал.
Осторожно присел на край кровати. Валерия тут же поспешила крепко вцепиться в его ладонь. Столь сильно, что острые коготки впились в кожу. От легкой боли, дрожь прошла по телу.
Смотрелось так правильно. Так гармонично. От нахлынувшей нежности, стало не по себе.
Мысли Германа сложно было назвать спокойными. А собственная, далекая от адекватной, реакция на девчонку, и вовсе повергала в шок.
Тяжелый вздох сорвался с губ, знаменуя временное поражение.
— Поцелуй меня!
— М? — Лера распахнула слипающиеся от усталости веки. — Сейчас…
Грудная клетка готова была взорваться от нахлынувших эмоций, пока она неуклюже выпутывалась из своего импровизированного кокона. Спустя мгновенье, девушка уже сидела рядом. Их колени соприкасались. Он проклинал себя, но не мог не смотреть. На изящную фигурку. В глаза с поволокой. Герман не шевелился. Лишь пожирал мысленно. Взглядом.
