Однако от вопроса цены отмахнуться было тоже нельзя. Драгоценности из ящиков туалетного столика ни мать, ни дочь не носили, тем не менее эти предметы представляли не только сентиментальную ценность. Разумеется, они стоили денег, и немалых. По настоянию Грейс, Джонатан включил их стоимость в страховку. У нее иногда мелькали мысли, что в случае необходимости драгоценности помогут оплатить обучение Генри в колледже или совершить дорогостоящую покупку. Грейс даже подумывала о том, чтобы арендовать банковскую ячейку и держать драгоценности там, но так и не собралась. На самом деле Грейс больше нравилось, когда они здесь, дома. Для нее эти вещи были воплощением долгого, счастливого брака – как раз такого, о котором Грейс всегда мечтала.
«Нет, он бы не смог», – как заклинание, твердила про себя Грейс. А потом принялась выдвигать ящики. Нет, нет, нет… Ни леопардового браслета из черных и желтых бриллиантов. Ни изумрудных серег, которые Грейс надевала на аукцион. Ни сапфирового колье. Ни массивного ожерелья из крупных золотых звеньев. Ни броши с розовым камнем, который держали руки из золота. Все ящики оказались пусты, все до единого. Грейс пыталась припомнить все украшения – красные, золотистые, серебристые, зеленые… Все экстравагантные штучки, которые приносил домой отец и которые никак не сочетались ни со стилем мамы, ни с ее собственным. Но Грейс любила их, любила…
Она продолжала задвигать ящики и выдвигать их снова, как будто надеялась, будто в первый раз могла просто не заметить пропажи. Глупо, конечно. Грейс едва не рассмеялась. Разве разумные люди так себя ведут? Впрочем, весь этот день Грейс вообще вела себя в высшей степени неразумно.
Честно говоря, исчезновение предметов из книги-сейфа не было для Грейс трагедией. Браслет от Эльзы Перетти невыносимо давил на запястье. Жемчужные бусы Грейс нравились, но найти вторые такие же – не проблема. Впрочем, искать замену Грейс не собиралась: теперь эта вещь будет ассоциироваться у нее с потерей и поражением. Но пустые ящики… ящики, в которых лежали мамины драгоценности… Грейс была растеряна, ошеломлена.
Она вскочила так быстро, что закружилась голова. Чтобы удержать равновесие, вынуждена была опереться руками о столешницу. Затем она вышла в коридор и открыла дверь в третью спальню, самую маленькую. Раньше в этой комнате располагался так называемый «мужской уголок» папы. Единственное место в квартире, где мама разрешала ему курить трубку. Грейс до сих пор казалось, будто здесь пахнет табачным дымом. Когда-то они с Джонатаном надеялись, что тут будет вторая детская, а когда поняли, что этого не случится, другого назначения для комнаты так и не придумали. Ведь тогда пришлось бы заводить Серьезный Разговор. Грейс не в состоянии была поднять тему первой, а Джонатан, щадя ее чувства, тоже молчал. Но комната постепенно заполнялась вещами, и у Джонатана образовалась привычка уходить туда, чтобы почитать, или отправить электронное письмо, или позвонить родителям пациента, если не было возможности сделать это в больнице.
Специально Грейс эту комнату не обставляла, но на стенах было несколько низких полок, уставленных старыми номерами журнала Американской медицинской ассоциации и «Педиатрических исследований». Здесь же стояли учебники Джонатана, а рядом виднелись желтые корешки «Нэшнл джеографик» примерно двадцатилетней давности. Как ни парадоксально, эти журналы были одними из немногих вещей из детства, которые сохранил Джонатан. Даже перестав читать «Нэшнл джеографик», Джонатан долго продолжал платить за подписку – видимо, надеялся, что Генри тоже «втянется», но этого, увы, не произошло.
Несколько лет назад Джонатан перетащил сюда кресло, а к нему еще и оттоманку. Затем в маленькую спальню перекочевал столик, который Грейс нашла в городе Гудзон. Джонатан любил шутить, что отправиться туда – это одновременно и подняться вверх (то есть в верхнюю часть штата), и спуститься вниз.
Еще Джонатан поставил в комнате компьютер, большой стационарный Dell, но сам давно уже им не пользовался. В основном Джонатан прибегал к помощи ноутбука, который теперь, кстати, нигде не было видно. Рядом с компьютером стояла коробка, в которой хранились сведения о пациентах. В таких коробках с крепкими ручками уволенные или уволившиеся забирают свои вещи с рабочего места.
Кстати, об увольнениях, подумала Грейс. Заглянуть в коробку у нее не хватило духу, равно как и включить компьютер – впрочем, Грейс все равно была не уверена, на что тут надо нажимать. Да и к ящикам стола подойти не могла. Более того – Грейс вообще не решалась переступить порог. Так и стояла в дверях. Нет, обойдемся без этого, решила она. Поэтому Грейс вернулась в коридор и захлопнула дверь перед собственным носом.
