Грейс шла по коридору, мимо развешанных на стенах портретов авторства студентов-художинков. Грейс их собирала. Коллекция главным образом пополнялась на блошином рынке «Слоновий хобот» в Коннектикуте. Портреты были написаны в сороковых – пятидесятых годах, вид у моделей был кислый, а рисовальщики не блистали талантом. Вместе картины составляли целую галерею неприятных лиц и недоброжелательно настроенных художников. Портреты будто кричали: «Ну и что ты напялила? Я бы на твоем месте в такую позу не садился. Сейчас мы с тебя собьем завышенную самооценку».
В коридоре висел портрет суровой женщины приблизительно возраста Грейс. Волосы коротко подстрижены, нос кажется неестественно маленьким для такого лица, а взгляд словно излучает глубокую мизантропию. Картина висела на почетном месте над шкуренным столом – то ли английским, то ли ирландским. В Америку его доставили на корабле. Грейс с Джонатаном купили эту вещь, посетив выставку в «Пьер Шоу».
Конечно, решение было не самое удачное. На самом деле стол оказался гораздо «моложе», чем утверждал дилер, да и цена была явно избыточная. Однако, истратив на эту вещь столько денег, Грейс и Джонатан считали своим долгом извлечь из нее как можно больше пользы. Признайся в подобном поведении клиентка, Грейс сразу принялась бы разбирать ситуацию по косточкам. Впрочем, сейчас хватает других забот.
Грейс заглянула в единственный ящик стола. Ничего особенного – скотч, батарейки, брошюры фитнес-клубов. Джонатан что, собирался сменить клуб? Ах да, это же ее брошюры, сообразила Грейс. Набрала год назад. Снова никаких зацепок.
Грейс вошла в гардеробную и не поленилась засунуть руки во все карманы. Однако нашла только скомканные бумажные носовые платки и обертки из-под жвачки. Всю верхнюю одежду покупала Грейс, поэтому она отлично помнила каждую вещь – вот «Брукс Бразерс», другое пальто – из «Таун Шопп» в Риджфилде, а вот любимая куртка Генри – «Олд Нэви», с искусственным мехом. Рядом висела мамина шуба из рыжей лисицы. Грейс ее ни разу не надевала, потому что не носила мех, но выбросить или отдать тоже не могла, ведь шуба принадлежала маме. Все находившиеся в гардеробной предметы одежды были знакомыми, включая обувь, перчатки, зонтики и шарфы на верхней полке. Все куплено лично ею. Кроме одного шарфа, который Джонатан принес домой примерно года два назад.
Грейс стянула с полки этот шарф. Зеленый, шерстяной, довольно симпатичный. Может быть, даже ручной работы. Грейс нахмурилась. На шарфе не было этикетки. Вязка хорошая – этакая грубая, аутентичная текстура. Грейс сама могла бы выбрать для мужа такую вещь. Но этот шарф покупала не она. Грейс сразу рассердилась на эту вещь, будто на лазутчика, пробравшегося в дом с неблаговидными целями. Брезгливо зажав шарф между большим и указательным пальцами, швырнула его на пол в коридоре и отправилась в следующую комнату.
Диваны и кресла в гостиной были куплены несколько лет назад, когда Грейс надумала освежить интерьер. Выбросила все старое и оборудовала очень симпатичную нишу, взяв за образец дизайнерское решение, подсмотренное на четвертом этаже магазина «Эй-би-си капет энд хоум». Джонатан тогда был дома, а Генри читал книгу в одном из кресел, с которого родителям буквально пришлось его сгонять. В гостиной Грейс тоже ничего особенного не нашла. В комнате висело два портрета – точнее, этюды, на которых был изображен один и тот же молодой человек. Снова рисовали студенты, но на этот раз другие. Этюды Грейс нашла на любимом блошином рынке. Рамки были одинаковые, из черного дерева. Казалось, их подобрали специально для того, чтобы различия в самих портретах меньше бросались в глаза.
Одну картину отличала такая четкость линий, будто ее писал любитель кубизма. Простая белая рубашка с пуговицами и штаны хаки изображенного на ней мужчины казались квадратными. Ноги наполовину скрещены, торс чуть наклонен вперед, локоть самым неправдоподобным образом упирается в бедро. На вид поза была крайне некомфортная. Зато другой этюд был настолько чувственным, что не оставалось никаких сомнений – модель и художник были друг к другу неравнодушны, хотя и не могли в полной мере проявить это на занятии. До чего удивительно, что из всех этюдов именно эти две совершенно не похожие картины оказались на блошином рынке возле скоростной трассы 7, ведущей к Верхнему Ист-Сайду.
