Я выдержу. Не сдамся. Чтобы Ксюша, находясь по ту сторону завесы из тонкой материи, отделяющей наши миры, была за меня спокойна и не сомневалась: ее мама не перестанет бороться за жизнь, которую она очень любила.
Диспетчер объявляет посадку на рейс Москва-Мурманск. Я через силу допиваю остывший быстрорастворимый кофе, морщась от противной горечи, мысленно прощаюсь на время с заснеженной Москвой и пишу папе о нашей скорой встрече.
Глядя на младшего сына, Леной Литвиновой овладевает парализующий шок, ведь Артем очень похож на своего отца. Не хватает немного роста, мышц, морщин и густой щетины, которую Андрей часто запускал, чтобы стать полной его копией. Со спонтанной смертью мужа она по-прежнему до конца не примирилась. Уверовала, что он в хорошем месте, с Богом и под его защитой, и они непременно встретятся после того, как дыхание покинет ее тело.
Но страшно собираться с сыном за одним столом до сих пор. Вдруг история повторится? Лена не выдержит утрату еще одного родного человека. Они больше не едят вместе. И, по правде говоря, ей даже легче, когда рядом вообще нет детей. Рита живет в другом городе, а Артем часто пропадает у Метелиных. Ей легче, потому что в их отсутствие она меньше вспоминает о счастливых временах, не так сильно тоскует по мужу и глубже погружается в служение Христу.
От детей Лену отдалило и то, что Маргарита наотрез отказывается крестить свою рожденную от кощунственной связи дочь, а Артем в ответ на предложенную матерью инициативу лишь крутит пальцем у виска и повторяет: «Ни. За. Что. Это противоречит здравому смыслу». Дура. Надо было сделать это, когда он на четвереньках ползал и не препирался по каждому пустяку, но она пошла на поводу у новомодных веяний: мол, вырастет и сам решит, хочет он присоединяться к Церкви, или нет. Теперь же протаптывает эту неправедную Землю, травится злом, витающим в воздухе и искушающим на каждом шагу, беззащитный, подверженный дьявольским напастям, и не задумывается о том, что ждет нечестивых после судного дня. Уничтожение. Исчезновение без шанса на спасение.
Бог смилостивится над теми, кто верит. Подлинно, всем своим нутром. Он подарит им вечную жизнь в блаженстве и любви рядом с собой.
Крайне важно убедить детей принять Его, чтобы встретиться с отцом на небесах, чтобы все они обрели покой и счастье друг с другом.
И она грешила богоотступничеством. Вовремя одумалась, прозрела. Не без помощи добрых людей.
Крайне важно помочь и сыну осознать, что никакой опасности нет. Опасность там, где нет веры.
Нужно его спасти.
К ним принялись ходить не только лже-последователи лже-Христа. Около года назад его мать стала вербовать таких же обнищавших интеллектуально от трагедий (или чего бы там ни было) людей и наставлять их на «путь истинный». Дом превратился в проходной двор, откуда только и слышны были чьи-нибудь стенания да судорожные молитвы.
— Это место принадлежит Богу, как же ты не поймешь?! Здесь нет ничего твоего, моего! — с пеной у рта доказывала ему мать, оправдывая хаос, который впустила в их жизнь.
Артема по-настоящему охватил страх, когда из квартиры начали пропадать ценные вещи. И если бы их крали… Мама добровольно раздавала направо и налево технику, украшения и деньги. С материальными дарами расставалась, как с мусором. Ему повезло буквально вырвать из чужих рук свой ноутбук. Приди он на несколько минут позже, то опоздал бы и остался без базового инструмента для учебы и абстрагирования от долбанутого мира.
Матери основательно промыли мозги, а он… Ему вот-вот стукнет пятнадцать. По закону он ничегошеньки не может. Некуда уносить ноги из этого дурдома. Бабушек и дедушек не осталось. Сестре Артем даром не нужен, у нее полно своих забот с ребенком. Иногда в его сердце закрадывается зависть: Ритка свободна и вольна оставаться вдали от чокнутой родительницы.
Жаль, он не в силах.
Стыдно, что у Ксюши прописался. Обидно, что после школы теперь по инерции тянет туда, а не домой, где все перевернулось вверх дном, и от привычного и безопасного практически ничего не сохранилось, превратившись во враждебную среду. Больно, что мама не видит и не понимает, как ему страшно и одиноко рядом с ней. А ведь все должно быть по-другому!