Семинар проходит как на духу. Под конец я делаюсь такой болтливой, что с трудом напоминаю себе о необходимости завершить спич, чтобы вдохновляющая отдача не сменилась скучающими зевками. Принимаю приглашение друзей-норвежцев отпраздновать это маленькое событие; вечер проходит в потрясающей компании, не допускающей моего возвращения к унынию. Но я бы и в одиночестве не грустила. Окружающий мир становятся источником мощного ресурса, я им заряжаюсь и трансформирую в желание поделиться энергией с другими через вкладывание ее в интересные беседы, прогулки, изучение необыкновенного Китая и работу.
Я чувствую происходящую со мной жизнь. Впервые за очень долгое время стою твердо на доске для серфинга, седлаю внушительную волну, ощущая скольжение по глади, контролируя координацию.
И точно знаю, что выстою. Я умею. Нужно было только напомнить себе об этом.
Я хотел сжечь конверт с флешкой. После просмотра меня выворачивало наизнанку в течение нескольких дней. Так хреново я себя не ощущал, даже когда Варя решила развестись. Свалившееся мне на голову обращение из прошлого вскрыло жгучую, неисцелимую, скорбную рану, возвратив в начало разверзнувшегося три с половиной года назад ада. Гнев на монстра, сведшего счеты не только со своей жизнью, но и жизнью моей дочери, стал единственным средством, сумевшим заполнить дыры в душе и сознании. Обладающий свойством быстрого цементирования, он не дал мне развалиться на части. Я не мог не ненавидеть Артема. Он убил Ксюшу. Если бы ему не хватило смелости пустить пулю себе в лоб, я бы это сделал. Вытащил его из-под земли и без промедлений свершил возмездие… в котором, в прочем, не было бы смысла, потому что самое ценное, что у меня было (жизнь дочери), УЖЕ безвременно ушло.
Но я не избавился от флешки. Убрал подальше, чтобы не соблазняться возможностью уничтожения информации.
То, что на видео именно информация, а не циничная и каверзная насмешка убийцы, я допустил после нескольких недель тщетных потуг не думать об этом. Не получалось. Не выходило из головы сказанное Артемом. Он заявлял о намерении покончить с собой и лишить жизни еще одного человека, но не Ксюшу, или девятилетнюю Арину. Моей дочке, напротив, Артем пророчил долгую жизнь.
Иногда, крайне редко, пробивающиеся сквозь кромешную густую тьму нитевидными лучами воспоминания о том, как Ксюша была близка со своим губителем, вводило нас с Варей в тягостное и горестное недоумение. Почему, раз они, дети, отождествляли себя с половинками одного целого, он осмелился наставить на нее оружие? Длившееся месяцами следствие выдвинуло мотивом ухудшившиеся отношения и убийство на почве ревности. Ксюша и Артем действительно незадолго до стрельбы были в разладе: насколько известно, из-за того, что она начала встречаться с еще одним убитым мальчиком. Артем не сумел справиться со своими чувствами и учинил страшную расправу.
Мы с Варей корили себя. Нам казалось, что мы, как родители, хорошо справлялись со своими задачами. Мы были вовлечены в жизнь Ксюши. Она ничего от нас не утаивала и доверяла. Мы знали об Илье и о том, что между ним и Артемом случались школьные стычки. Ксюша жаловалась на травлю в адрес своего друга, просила нас помочь. Варя ездила с ней в школу и беседовала с учителями, а те в ответ: «
Мы с Варей спрашивали себя и психотерапевта, чего НЕ сделали для того, чтобы предотвратить трагедию. Артем был вхож в наш дом в любое время суток. Мы относились к нему с заботой и пониманием, видя, как сильно по нему ударила внезапная кончина Андрея и полетевшая к чертям собачьим психика Лены. Где мы не уследили? И должны ли были знать ВСЕ о чужом, по факту, ребенке?
Нет. Не должны были. И сделали все, что было в наших силах.
Мы с Варей знали, что гибель Ксюши — чистейшая, абсолютнейшая несправедливость. Но случайность ли?.. Артем мог все подстроить, и именно так думала общественность. На это указывали показания, наши с женой (поправка: бывшей) личные наблюдения за темпом их взаимоотношений, его ухудшившееся поведение из-за неприятностей дома. Он был бомбой замедленного действия… которую мы подпускали к нашей дочери. Грубо говоря, мы возложили на Ксюшу ответственность за то, чтобы бомба, притворяющаяся ребенком с непростой судьбой, не взорвалась.
Сейчас я знаю, как бы поступил тогда. Под страхом обращения на себя злости дочери я бы запретил ей общение с Артемом. Я бы исключил его из ее жизни задолго до событий двадцать четвертого сентября. Я бы выбрал спасти ее вместо него.