Страшно представить, как Ия могла себя накрутить. Ей нельзя волноваться, огромных трудов стоило наладить лактацию, да и в целом после родов восстановиться. И теперь из — за того, что какой — то обезьяне денег захотелось, все усилия могут полететь к чёрту.
После рождения Миши, Ия долго старалась наладить грудное кормление, слышать ничего не хотела о смесях. Понимаю, для неё эта тема больная, ведь с Егором не получилось. Третий, из нанятых консультантов, помог, Счастья малышки предела не было.
Набирать ей боюсь, вдруг услышу, что уйти хочет. Такая мнительная, такая маленькая в своих страхах. Боится поправиться, боится что я её разлюблю, если её внешний вид изменится. Знает, как я на ней помешан…
Не дай бог с ней что — то случится, разорву всех причастных. Тупая шлюха, стоило только с колен её снять, как тут же «тело» заверещало, что уже поздно, жена всё увидела.
Домой доезжаю в максимально короткие сроки, сейчас на количество нарушений ***. Залетаю домой. Миша посапывает в колыбельке, Еор рядом приглядывает.
— Мама стирку ставить пошла, — поясняет. Где — то я уже это слышал.
— Давно? — спрашиваю, сам же боюсь услышать ответ.
Егор отрывается от телефона, смотрит на меня, затем на часы.
— Да уже вроде давно, вещей грязных много, наверно, — пожимает плечами и снова в телефон залипает.
Ладони резко потеют. Поднимаюсь наверх, мысленно прося о том, чтобы она меня выслушала, гормоны то шалят ого — го, да и повод. Я бы свихнулся, увидь такое.
Нахожу её в ванной. Стоит, облокотившись на раковину, разглядываю её лицо через отражение в зеркале. Вид немного потерянный, слёз не наблюдаю, уже хорошо.
Может она ещё телефон в руки не брала?
— Я не верю в то, что ты мог так со мной поступить, — разбивает мою надежду. Голос дрожит, вместе с ним дрожат мои внутренности.
Мозги в дробилку попали. Страшно с чего — то начать.
Ия резко ко мне оборачиваются, подхватывая с полки лист. Свидетельством о расторжении брака быть он не может, не так быстро, но первая мысль именно такая.
Молча протягивает мне.
— Июш, я бы не стал. Ты же знаешь, мне никто кроме тебя не интересен. Я их даже не замечаю.
— Ты посмотри для начала, — кивает на всё также протянутый лист. Замечаю, что она вся дрожит. Что же за твари нас окружают, человечности и грамма в большинстве нет.
Напрягаюсь сильнее, забирая у неё лист с ультразвуковым исследованием. Сказать, что у меня шок, ничего не сказать. Предполагал, конечно, что она меня удивит, как обычно бывает. Но не так.
Изумлен. Смотрю и поверить глазам не могу. Дата свеженькая.
Поднимаю на Ию глаза.
— Даже не думай, что я дам тебе так просто отделаться. Будешь страдать вместе со мной, — смеется, — А — то я уйду с детьми, а ты будешь кайфовать, расслабляться. Я не согласна.
*****
Третья беременность, вторая подряд, даются Ие ещё тяжелее, но она не сдается. Парнями продолжает заниматься сама. Согласилась только на помощниц по дому, они занимаются с уборкой, готовкой и глажкой.
Уроки они делают дружно втроем. Позже Егор, к слову сказать, нянь он отличный, отвлекает младшего брата, давая маме выдохнуть, и хотя бы поесть.
Состояние Ии пугает, хотя обследование ничего не выявило, однако чем больше становятся щеки у Миши, тем тоньше Ия становится, растет только животик.
— Полежишь со мной? — раздается за спиной голос Ии, когда я только встать собираюсь, ещё рано, пяти утра нет, в квартире тишина, — Мне очень тебя не хватает.
Согласен, последнее время работы нескончаемый ворох. Без контроля не выходит рабочий процесс. Возвращаюсь на место, Ия тут же прижимается, опускает голову мне на грудь. В утренней тишине слышу, как бьется её сердце, или это гул моего собственного в ушах раздается.
— Ты от нас ещё не устал? — спрашивает настолько тихо, что сперва кажется, что послышалось.
Приподнимаю её лицо, на глазах слезы сверкают в утреннем сумраке. Боже, дай сил.
— Ты о чем? — выходит строже, чем хотелось бы. Даже думать не хочется, что она всё же поверила, что я мог с кем — то ей изменять.
— Ты стал мало времени дома проводить. Особенно последний месяц, — всхлипывает. Не знаю, пожалеть её или отругать, — Я понимаю, Макар, но без тебя так одиноко, — очередной всхлип, — Мне кажется, я не справлюсь, — прячет лицо у меня на груди. Чувствую её слезы, кипящие, оставляют на коже ожоги.
Прижимаю голову крепче к себе, зарываясь пальцами в волосы, целую макушку.
— Юш, никто мне не был так дорог, как ты, — снова целую. Отчаянно хочется, чтоб она верила, — Это всё для тебя, для Егора, для Миши. Люблю тебя, маленькая. И никогда не перестану любить, — нахожу ладошку, переплетаю наши пальцы, подношу к губам, целую по очереди каждый её пальчик, — Ты моя. Только Моя.
— А ты мой, — снова плачет, взрывая мой мозг. Не думал, что можно столько плакать, откуда в ней жидкость берется, столько она даже не пьет. Месяца с третьего постоянно глаза на мокром месте.