В кровать забирается рыжий кошара, тарахтеть начинает тут же. Ложится, аккурат, между нами, вытягивает лапы и кладет их на живот Ии. Они и раньше были не равнодушны друг к другу, а сейчас так и вовсе он никуда от нее не отходит, ходит хвостом, трется об ноги. Стоит мне встать с постели, кот тут, как тут. Она его гладит, он всё громче урчит. Идиллия. Таким темпом я и к коту ревновать её буду.
— Я постараюсь освободить несколько дней, проведем их вместе с детьми.
Ия вскидывает голову, в глаза мне заглядывает, нереально доверчиво и открыто.
— Обещаешь?
— Обещаю. Я ведь тоже по тебе очень скучаю, — тянусь к её губам, снова соленые.
— Твой голос звучит убаюкивающе, — Ия улыбается мне в губы, не вижу, но чувствую это.
Её животик прижат к моему боку, через тонкую футболку, которая на жене надета, чувствую легкие толчки, мы вместе замираем, в попытке, как можно сильнее момент прочувствовать.
— Проснулась звезда. Они с Мишей эту ночь оба были в ударе. По очереди со мной решили общаться, — кладу руку на животик и начинаю гладить, первые несколько секунд затишье, а затем толчки возобновляются с новой силой.
Ия стонет негромко.
— Акробатка. Как ей так удается, разом во все стороны бить, — зажмуривается, прикусывая губу.
Перекладываю недовольного кота, опускаюсь пониже, чтобы сообщить дочке, что маму обижать нам никак нельзя. Заканчивается всё традиционными поцелуями, от которых Ия смеется.
*****
Подохнуть от ужаса вполне реально. Каково это захлебнуться в тревоге, осознал только сегодня. Если день рождения Миши был одним из самых волнительных в положительном плане, то сегодняшний самый жуткий.
На время к нам перебралась мать, погостить, как она это назвала, но я, как впрочем и Ия, понял, что она волнуется, старается быть полезной. Поэтому возвращаясь домой, в компании Ильи, был уверен, что всё под контролем. Уверенность рассеялась ровно в тот момент, когда стоя в холле увидел, как Ия, стоя на лестнице увидела, что я вернулся, оторвала руку от перил, но взмахнуть так и не успела, потому что вся сжавшись, схватилась за живот. Доля секунды и она уже катится со ступенек. Закрываю глаза и снова переживаю те эмоции, гнетущие. Видел всё, как в замедленной съемке, и всё равно не успел. Сжимаю голову руками, давлю что есть сил, но всё равно слышу звук удара её головы о ступеньки. Снова и снова.
— Малыш. Ия, глазки открой, — руки, словно при Паркинсоне трясутся.
Не могу сказать, сколько минут прошло к тому времени, когда она открыла глаза. В них пустота и испуг. Её страхи меня заразили, до чертиков страшно от того, что она может снова забыть. Всё забыть.
— Маленькая, где болит? — в ответ она только глазами хлопает, моргает всё чаще, в уголках глаз слёзы начинают собираться. Взгляд потерянный.
Илья врачей уже вызвал, а я не знаю, как ей помочь? Чтоб не навредить. Голова, позвоночник. Кладу руку на живот, вроде бы не твердый. Или я не воспринимаю реальность. Когда беда касается родных и любимых, сложно мыслить трезво.
— Малыш, ты меня помнишь? — не удерживаюсь от вопроса, когда в глазах Ии вижу леденящий душу испуг, он острее всего, что ранее в них видел. Она молчит, убивая меня, — А себя? Ты Ия, — несу полную чушь, ощущаю, что тону в эмоциях.
Детка кивает слегка. Слёзы течь начинают.
— Я случайно, — шепчет, — В глазах потемнело, не удержалась. Не сердись, пожалуйста, — сперва даже понять не мог, о чем она говорит, только когда она живота касается своими руками — доходит.
Смотрю на часы, с тех пор, как последний раз врач выходила, прошло уже двадцать минут. Их заверения, что всё хорошо, насколько это возможно, меня не успокаивают.
Набираю Илью, чтоб отвлечься. Он остался маму отпаивать, и парней успокаивать. Берет трубку с первого гудка.
— Пока новостей нет, обошлось вроде, — на том конце провода выдыхают, — Свяжись с Мирошниченко, проект дома нужен другой. Никаких лестниц, только одноэтажный.
— Ворон, у вас там уже фундамент залит, — не догоняет сперва. Я же не хочу даже думать, что ей может снова стать плохо, а если никого рядом не будет?
— Мне, — выдыхаю до боли в груди, — Всё равно. Пусть переделывают. Илья, это важно, — повышаю голос, от бессилия, — И на сейчас нужен дом, после выписки ей в квартире этой делать нечего будет, — никогда не думал, что может второй этаж может быть такой проблемой.
Илья заверяет, что решит, и сбросив вызов покидает меня, как и присутствие духа. Был да весь вышел. Начинаю измерять коридор шагами, от стены до стены, от двери, до двери. Гребаное дежавю, только сейчас в разы страшнее.
От помешательства спасает появление врача, с виду женщина выглядит спокойной. Это ведь хорошо?
— Макар Викторович, можете пройти к супруге. Она очень взволнована, может быть у Вас получится её успокоить получше чем с помощью препаратов, — старается пошутить, на роже моей написано, что неудачно, — Серьезных травм нет, ушиб голеностопного сустава и вывих лучезапястного сустава, травмы головы мы не установили, но мы будем наблюдать, — добавляет, — Завтра проведем кесарево сечение.