Я исправно ходила на кафедру в дни, назначенные Бесом. Поначалу было страшновато. Но присутствие его коллег придавало мне храбрости — не будет же он убивать меня при свидетелях, — и уже неделю спустя я почти без робости подходила к Александру Андреевичу с вопросами, аккуратно выписанными в тетрадку. Надо сказать, работа преображала Бесова. Если со студентами он был отстранённо-угрюмым, то в лаборатории словно снимал маску. Я чуть ли не с раскрытым ртом наблюдала в первые дни, как Александр Андреевич подкалывает коллег и сам смеётся над их шутками. Как он без такой привычной мне язвительности отвечает на вопросы вчерашних выпускников — ребят, которые были на курс меня старше. Кстати, в эту научную группу шли именно те, кто потом хотел работать по специальности и хорошо зарабатывать. Лет десять назад на её базе сделали научно-производственное объединение, а по сути — частную фирму, занимавшуюся разработкой и тестированием электроники. Спрос на услуги этой фирмы был настолько высок, что руководство могло позволить себе даже вчерашним студентам поставить оклад вдвое больше, чем на том же радиозаводе. Правда, и работать приходилось на совесть, переработки тут были скорее нормой, но — опять же — нормой щедро оплачиваемой. Бесов одним из первых пришёл в новое объединение и сейчас был заместителем технического директора. И хоть я по-прежнему не могла бы назвать его ни мягким, ни добрым, но здесь… это была далеко не та холодная язвительность с примесью высокомерия, которая доставалась нам на лекциях. Правда, мои диалоги с ним выбивались из общей благостной картины.
— Александр Андреевич, хотела уточнить по поводу датчиков… — начала я, подходя к столу Бесова.
— Что, Мельникова, разучились пользоваться лекциями? — Синие глаза смотрели на меня с усталым скепсисом.
Интересно, он когда-нибудь перестанет отвечать на любые мои реплики гадостью?
— Датчики дыхания как отдельный класс вы нам вообще не давали, а датчики сердечно-сосудистой активности лишь краем затронули, — в тон ему ответила я. — Мне удалось найти кое-какие научные статьи на эти темы, но мой технический английский далёк от идеала, поэтому мне пришлось неделю убить только на их перевод.
— И что интересного узнали? — Бесов откинулся на спинку своего компьютерного кресла и склонил голову набок.
— Узнала, что датчики дыхания работают на разных физических принципах, поэтому хотела спросить вас, какой из них больше отвечает нашим целям.
Мельком заглянув в мои распечатки и записи, Бес посмотрел на меня своим фирменным — «ну что за идиотка стоит передо мной!» — взглядом.
— Ну что ж, давайте поговорим про цели, — протянул он. Отлично, опять будет развлекаться за мой счёт. — Какая у нас цель?
— Сделать полиграф.
— Отлично. А из чего состоит полиграф?
— Из датчиков дыхания, сердечно-сосудистой активности и проводимости кожи. — Чтоб тебе облезть и неровно обрасти, Бесов. — Их прикрепляют на тело человека, и все данные с датчиков должны оцифровываться и выводиться на компьютер, фиксируя изменения показателей. А враньё должны сопровождать резкие скачки всех показателей.
В идеале, конечно, нужен ещё специально обученный психолог, который сможет правильно интерпретировать и полученные данные, и поведение испытуемого, но где я его достану? Будем справляться сами.
— Чудесно, раз уж вы в своём первом пассаже не упомянули про датчик проводимости кожи, надо полагать, с ним проблем нет?
— Да, то есть нет, — на мгновение сбилась я. — В общем, с ним всё вышло довольно просто, — я раскрыла перед Бесом тетрадь со схемой и расчётами, — мне удалось найти нужную схему, а тут записаны компоненты из доступных.
Бесов на пару минут погрузился в чтение, а после снова откинулся на спинку кресла.
— Ну что ж, выглядит как рабочий вариант. — Я с удивлением воззрилась на макушку Александра Андреевича. От него подобные реплики… да это ж почти похвала! Неужели?! — А что с остальным?
— Вот, — я отыскала нужные распечатки статей на английском с подчёркнутыми и подписанными карандашом местами, — тут есть, например, про реализацию датчика дыхания на основе температурного датчика…
— Про это можете сразу забыть.
— Но почему? Там можно и объём выдыхаемого воздуха померить, и… — удивилась я.
— Такие вещи применяются в основном для новорождённых, — снова перебили меня. Традиция, блин. — Опять же, маска на лице — не слишком приятный и удобный аксессуар, который перекрывает мимику испытуемого и мешает нам оценивать его поведение во время опроса. Мы же с вами хотим не второсортную поделку, а машину, за которую будет не стыдно сесть и профессиональному полиграфологу?
Пока я мучительно пыталась понять, считать ли последнюю фразу очередной подколкой или же он действительно думает, что я могу создать такую машину, Бесов невозмутимо продолжил:
