— Она рассталась с парнем, с которым встречалась последние пять лет. И расставание там было крайне хреновым. Видимо, она его правда любила. Это, конечно, не даёт ей права вести себя как… — Рита посмотрела на нас и вздохнула. — Ну вы поняли. Предлагаю всё же дать ей пару недель испытательного срока.
Мы с Настей переглянулись. Не то чтобы расставание Дианы с парнем стало для нас каким-то откровением, но за её постоянными выходками мы как-то подзабыли, что она — всего лишь человек, а не исчадие ада. А у человека всегда есть право на ошибку.
— Если она к Женьке не полезет, то я готова потерпеть ещё недельку-другую, — пробурчала Настя.
— Да нужен ей твой Женька, как козе баян, — хмыкнула Рита.
У меня была проблема посерьёзнее: до защиты оставалось чуть меньше двух с половиной месяцев, и мне некогда было тратить время на Дианкины взбрыки. Но и ресурса, чтобы скандалить с ней сейчас, тоже не имелось, так что я решила подождать и посмотреть, что будет дальше.
Первое апреля для меня началось с головной боли. Надо сказать, что наша комната довольно редко болела и в целом обходилась без лекарств. Однако теперь впервые за всё время я пожалела о том, что у нас нет запаса таблеток — обезболивающее мне бы сейчас не повредило.
Но чего нет — того нет, так что я медленно побрела на кафедру.
Рядом с лабораторией нерешительно топтались несколько студентов. Понятно: значит, Бес на сегодня назначил пересдачу. Александр Андреевич, как и многие преподаватели нашей кафедры, сам назначал дни, в которые кто угодно мог прийти к нему на «подтягивание хвостов» — он просто рассаживал трёх-четырёх человек в лаборатории и давал соответствующие задания. Если студентов было больше, то они вынуждены были смиренно ждать своей участи под дверью. Кто-то приходил переписывать контрольные, которые Бес давал в течение семестра. А кто-то ещё не сдал зачёт или экзамен с сессии. На последних Александр Андреевич оттягивался по полной.
Я толкнула знакомую дверь и тихо прошла на своё место. В «день пересдач» в лаборатории стояла гнетущая тишина, и по собственному горькому опыту я знала, что половина сидящих здесь отправится на следующую пересдачу, а уж вон у той девчонки, что сидит у окна, вообще нет шансов. Это надо додуматься прийти к Бесову в юбке с таким разрезом.
Рекомбинация всемогущая, ну как же болит голова!
Моё пророчество сбылось буквально через пять минут. Сначала до меня донёсся неразборчивый, но довольно пылкий шёпот студентки, а потом в мою бедную голову саморезом ввинтился голос Беса:
— Логочёва, наша кафедра выпускает инженеров, а не дам полусвета, — с этими словами он встал из-за стола и красноречиво показал вмиг покрасневшей девушке на дверь. — Я вас больше не задерживаю.
Честно говоря, в этот момент я даже немного прониклась к нему уважением. Пусть он и язвительная зараза, но зараза принципиальная. Место пулей вылетевшей студентки тут же занял новый мученик, которому было выдано задание и полчаса на подготовку, а затем Бесов склонился над следующей жертвой.
— Работин, ты уже полчаса не можешь написать мне основные характеристики фоторезисторов. Если не подготовился, то прошу на выход — надеюсь, твоих умственных способностей хватит, чтобы найти дверь.
— Александр Андреевич, я написал, — робким голосом проговорил парень, протягивая листок. Его посадили за соседним от меня столом, и на парня откровенно жалко было смотреть.
— И что тут у тебя… — пробежав глазами листок, Бесов перевёл усталый взгляд на нерадивого студента. — Работин, ты зачем к этому вопросу приплёл фототранзисторы? По-твоему, если они пишутся похоже, то и устройством не сильно отличаются? Я не говорю уже о том, что именно ты там написал. Где ты был, когда вам читали физику полупроводников?
Парень явно был из слабонервных: его начало отчётливо трясти. Я к тому моменту уже оставила надежды справиться с головной болью и подумывала уйти — я не могла сосредоточиться, любое движение отдавалось в висках тупой болью, а это значит, что сегодняшний день вылетает в трубу. Ещё один драгоценный день. Чёрт.
Между тем драма у меня под боком вышла на новый уровень.
— Что ж, даю вам последний шанс, — с этими словами Бесов склонился над листком и что-то там начертил. — Вот зонная диаграмма полупроводника. Нарисуйте мне, что станет с ней, если мы нагреем полупроводник. Нарисуете — три, иначе — пересдача.
С этими словами Александр Андреевич отошёл к другим страдальцам, а несчастный Работин остался трястись над своей задачей. Я вздохнула и прикрыла глаза. С одной стороны, вопрос был легче лёгкого, но с другой — парень явно уже потерял способность связно мыслить. Я открыла тетрадь и быстро нарисовала ответ, после чего пнула студента под столом ногой и молча показала глазами на раскрытую тетрадь. Студент счастливо начал срисовывать ответ. Дождавшись, когда он закончит, я начала собираться, чувствуя, как с каждой секундой мне становилось всё хуже. Ох, дойти бы до общежития… Но, когда я уже сделала пару шагов в сторону двери, меня окликнул Бес.
