— Я хочу все, — говоришь ты, — я хочу всего тебя, без остатка.
Играть в шпионов весело, и у нас хорошо получается, Мэри Кей. Ты «в восторге» от нашей первой ночи, но ты права. Слишком рискованно находиться в моей кровати, когда Суриката рядом. Мы начинаем импровизировать. Ты приходишь домой на «обед», идешь на работу и «забываешь свой телефон», так что приходится спешить обратно, и ты всегда позволяешь Номи съездить в Сиэтл, чтобы навестить Пегги и Дона, потому что у Пегги и Дона много фотографий Фила и столько же историй о нем. Их магазин был святыней для Фила еще до его смерти, и я согласен, что Номи полезно общаться с людьми, которые любили ее отца.
Я не вижу в нашей конспирации ничего плохого. Мы заботимся о Номи. Я счастлив. Ты счастлива. Черт, даже Оливер счастлив: «Когда у нас с Минкой появятся дети, я расскажу им эту историю про два дома!» Только у Сурикаты тяжелые времена. Ее можно понять. Она скучает по дому, скучает по отцу, не снимает одну и ту же футболку «Сакрифил» с тех пор, как вы переехали, — и иногда, как сейчас, ты начинаешь беспокоиться. Минуту назад мы смеялись, но затем над твоей головой сгущаются темные тучи, и ты вздыхаешь.
— Я боюсь, что она узнает.
— Нет, — говорю я, — не узнает. И уроки у нее будут длиться еще один час и двенадцать минут, я поставил будильник.
Ты улыбаешься в ответ — я тебе нравлюсь, — и я щекочу твою ногу, а ты отстраняешься. Я замираю. И отстраняюсь.
— Хочешь, чтобы я остановился?
— Да, — говоришь ты, лаская мою ногу. Потом шлепаешь ладонью по моей ноге и кричишь: — Конечно, я не хочу, чтобы ты останавливался, но я же ее мать… — А я отчим. Почти. — Она только что потеряла отца. Может, она хорошо воспримет… нас с тобой, но если она почувствует себя хуже, чем сейчас… Тогда я, скорее всего, не смогу быть с тобой, Джо. Я себя возненавижу.
— Я все понимаю, Мэри Кей. Если ты считаешь, что нам лучше дождаться ее выпускного… я согласен.
Я предлагаю подождать, и ты отвечаешь, усаживаясь на меня прямо здесь, в гостиной, как будто сама мысль о расставании настолько ужасна, что мы должны удалить ее из наших систем. После ты застегиваешься на все пуговицы — так мило! — и останавливаешься у входной двери.
— Сказать тебе, о чем я мечтаю?
Да.
— Да!
— Все очень просто. Больше никаких перемен в жизни Номи. Я мечтаю о нескольких спокойных месяцах для нее. Жить в гостевом домике, весело провести каникулы. Затем, прежде чем она вернется домой на День благодарения, я расскажу ей про нас с тобой, дам ей время собраться с мыслями.
Целую твою правую руку. Целую твою левую руку.
— Я обещаю, что твоя мечта сбудется.
Ты уходишь — я человек слова. А через пару часов в мою дверь стучат. Суриката.
— Номи, — говорю я. — Входи.
— Можно воспользоваться вашей духовкой?
— Конечно. И кстати, тебе не нужно спрашивать разрешения. Ваша кухня еще нуждается в доработке, я в курсе.
— Не только кухня, — говорит она. У нее в руках контейнер с тестом для шоколадного печенья. — Холодильник шумит, окна запотевают, и хотя коты не заходят в наш домик, пахнет так, будто заходят… — Ее отец недавно умер. Ей нужно выпустить пар. Она сглатывает. — Но врываться в чужой дом все же странно, так что я буду стучать, хорошо?
— Как скажешь, Номи.
Насчет гостевого дома Суриката права. Он не доделан — я ведь думал, что до появления Форти в запасе еще много лет. В главном доме три спальни, и вы с Сурикатой могли бы жить здесь, и скоро так и будет, но сейчас мы помешаны на личных границах; за это я и люблю тебя, Мэри Кей.
Номи разогревает мою духовку и вздыхает:
— Зачем вам так много книг?
— А что такого?
— Мама терпеть не может, когда я так отвечаю.
Я снимаю с полки «Дорогу» Кормака Маккарти.
— Читала?
Она вертит книгу в руках.
— Фильм смотрела.
— Книга лучше. Помогает пережить потерю близкого человека.
— А вы кого потеряли?
Я смотрю на духовку — нет, еще не разогрелась.
— Дядю Мейнарда.
— Кем он был?
По правде говоря, я встречал своего «дядю» Мейнарда только один раз. Я спросил его, можно ли переехать к нему, и он сказал, что заберет меня на следующий день, и я собрал чемодан, а он так и не появился. Он просто исчез, а через несколько месяцев умер. Но я знаю, что Номи хочет представить меня с семьей.
— Ну, он писал книги на заказ. Довольно круто.
— Он был хороший?
— Лучший. Мы ходили в книжные магазины, он научил меня играть на бильярде, и у него была губная гармошка. Называешь любую песню, и он мог ее тут же сыграть. И он писал книги для известных людей, которые хотели рассказать свои истории, но сами не умели писать тексты. Таких писателей еще называют «призраками».
Я и сам верю в свою ложь, будто у меня и правда был такой дядя, а еще моя ложь помогает Сурикате расслабиться. Духовка пищит, и я подхожу, раскладываю тесто на противне, устанавливаю таймер, и Номи снова вздыхает.
— Моя любимая история о призраках — это про отель в Конкорде, в подвале которого раньше была скотобойня.
