— Значит, мы ровесники.
Ты целуешь меня.
— У меня тоже никогда такого не было, понимаешь? Фил… Ну, он не любил читать. — А потом ты вздыхаешь и опускаешься на красный диван. — Кажется, я сделала что-то не так.
— Что именно?
Ты кладешь ноги — всегда в носках, как я недавно узнал, живя вместе с тобой, — на журнальный столик, и я не устаю удивляться тому, что ты здесь, что Номи в «Комнате шепота» смотрит «Грязные танцы», в раковине твоя посуда, на коврике у двери твои туфли. Я сажусь рядом и целую тебя, как ты вчера целовала меня в ресторане. Ты напоминаешь мне, что Номи внизу, и я смеюсь.
— Я лишь пытаюсь нащупать логику. Сидеть у всех на виду в винном пабе и публиковать селфи в «Инстаграме», где их видит весь мир, — это нормально, а вот Номи внизу — уже слишком?
Ты щиплешь меня за плечо.
— Хватит высмеивать мой «Инстаграм»!
— Не надейся, Мэри Кей. Я всегда буду высмеивать твой «Инстаграм».
Мы идеальны, потому что мы разные. Ты — напоказ. Лисица хочет, чтобы все знали о появлении волка в ее норе, а я напоминаю тебе: твое счастье любит тишину. Наше счастье.
— Хорошо, — говорю, — признавайся, что ты натворила?
Ты смотришь на свой планшет.
— У тебя есть планы на конец недели?
— Нет, а что?
Ты передаешь мне свой планшет — ты не сделала ничего плохого. Запланировала для нас поездку. Мы собираемся на другой остров, который ты описываешь как «Кедровая, мать ее, бухта, викторианская версия». Ты обещаешь, что Порт-Таунсенд — это рай викторианской архитектуры и что у нас будет викторианский секс. Ты повторяешь, что рада видеть мое взволнованное предвкушение, а что же еще я могу испытывать, черт возьми?
— Тебе понравится, мистер Молния.
Здорово, что я то Молния, то Кларисса, и я целую тебя в макушку.
— Чертовски идеально, Ганнибал.
— Правда? Всего на две ночи, хотя, честно говоря, двух ночей там вполне достаточно. Там есть люди, которые живут как викторианцы, и я… не могу дождаться, когда ты все увидишь.
Уже вторая вечеринка-сюрприз в мою честь.
Из подвала выходит Суриката.
— Привет, народ. Пока, народ.
— Куда собралась? — спрашиваешь ты.
— В Сиэтл, — говорит она. — У подруги тети Пег есть дочь… В общем, она нормальная, и друзья у нее вроде ничего. Короче, мне пора.
Суриката не взяла с собой «Колумбайн», на ней новая футболка. Ты велишь ей взять куртку, а она стонет.
— Мне же не одиннадцать, мам!
Она хлопает дверью, ты смеешься.
— Неужели это мой ребенок?
Я говорю, что любые перемены, даже к лучшему, даются нелегко. Мы занимаемся любовью на красном диване, я советую тебе сделать фото и выложить в «Инстаграм», ты смеешься и обзываешь меня дураком, мы едим говядину с брокколи и ложимся спать сытыми, довольными. А наутро ты просыпаешься от собственного крика. Иногда тебе снятся кошмары. Я пытаюсь тебя развеселить, но ты не рассказываешь, что тебе приснилось. Пока я тебя успокаиваю, мой телефон жужжит.
— Кто тебе пишет?
После кошмаров ты всегда не в настроении; в твоем голосе звучит недоверие, будто я тебе когда-нибудь лгал. Это мой новый друг Оливер.
— Мой старый друг Итан.
— Пригласи его в гости. У него же есть девушка?
Я открываю приложение и отправляю продавцу запрос на еще одного Дэвида Лашапеля, и я не хочу, чтобы ты встречалась с моими друзьями.
— У него жена, — говорю я, обнимая тебя за плечи. — Отличная идея.
Откладываю телефон, ты отстраняешься и идешь в ванную голышом, включаешь там песню «Аллилуйя» — понятно. Тебе снилась крыса, а я иду на кухню и включаю свою музыку, и я хороший парень. Тебе разрешено горевать по-своему, черт возьми, и я лью молоко на яйца и муку. Я тоже вижу сны, Мэри Кей. Иногда, хочу я того или нет, я вижу покойную Бек в клетке и покойную Кейденс в воде на Брайтон-Бич, живую, плывущую в море крови.
— М-м-м, умираю с голоду. — Ты уже одета, волосы убраны в низкий хвост. Я переворачиваю блин, а ты улыбаешься и вытягиваешь руки над головой. Вращаешь кистями, суставы хрустят. — Что за музыка?
— Группа «Рило Кайли». И «Кисти Хрусти».
Ты смеешься, я смеюсь, ты не опускаешь руки.
— Знаешь, я безумно счастлива. Потому что…
Я вытягиваю руки, как ты.
— Я безумно тебя люблю.
— Это хорошо, — говоришь ты. — Потому что мне правда нравится наша с тобой жизнь-как-подарок.
Ты идешь к двери, чтобы отправиться в библиотеку (ты работаешь каждый день, а я всего три дня в неделю), и берешься за дверную ручку. Потом вдруг отпускаешь. И смотришь на коробку с мешками для мусора.
— Давно они здесь?
Появились вчера в 16:12.
— Не знаю. Это важно?
— Я обещала купить мешки для мусора. Совсем забыла.
Я подхожу к тебе. Ближе.
— А я заказал их в интернете. Мне не трудно.
Ты всхлипываешь. Я подхожу к тебе, но ты меня не подпускаешь.
— Слушай, ты никогда не был женат. Никогда не жил со мной. Я обещала ему купить миндальное молоко, я собиралась купить миндальное молоко… — И ТЫ ЕГО КУПИЛА! — И я забыла.
— Мне совсем не трудно заказать мешки для мусора.
