Настал канун Рождества, и я живу как «нафталин». Даже глаз на тебя не поднимаю, если ты не обращаешься ко мне сама, что происходит только дважды, и говорим мы только о работе. В полдень я выхожу и отдыхаю на скамейке, потому что всегда отдыхаю на скамейке. Я умею понимать намеки, Мэри Кей. Подставная Меланда советовала дать мне шанс, однако на свидании в кафе ты велела мне отступиться.
Дверь открывается в 12:13, на тебе пальто (значит, побудешь со мной), и ты строишь печальную гримаску, увидев мой обед.
— Ну, хотя бы не говядина с брокколи…
— Верно, — говорю я. — Так называемый бутерброд с джемом и арахисовым маслом.
Ты садишься рядом. Не настолько, как в фильме «Близость». Улыбаешься. Кокетливо.
— Можно я скажу, что Номи понравились книги Буковски, которые ты рекомендовал?
— Думаю, можно. А можно я скажу, что рад твоему приходу?
— Ну, вероятно, тоже можно. Но дозволено ли мне сообщить, что я не спала всю ночь, думая о тебе?
— Наверное, да… при условии, что мне можно рассказать о том, как я всю ночь не спал и думал о тебе.
Между нами искры, а ты поправляешь не слишком аккуратный пучок на голове. Алые вспышки. Золотые. И ты.
— Могу ли я признаться, что думала о тебе, принимая душ?
— Только если мне можно признаться, что я всегда мечтаю о тебе, принимая душ.
Ты краснеешь.
— Позволишь мне сказать, что я на это надеялась?
— Только если я могу сообщить, что мысленно трахнул тебя в каждом уголке библиотеки.
Ты смотришь на меня. Я зашел слишком далеко? Ты улыбаешься.
— Можно мне слегка возмутиться тем, что ты не представлял нас прямо здесь?
— Говорю же, в каждом уголке библиотеки, Мэри Кей.
— Да, но я-то представляла нас в каждом уголке острова.
Ты зашла слишком далеко и покраснела. Я хочу тебя обнять, однако я уже пропах нафталином, а на твоем пальце невидимое кольцо.
— Вот видишь, замкнутый круг, — говоришь ты. — Между нами стена. Откуда нам знать, что стена — не единственная причина, по которой нас влечет друг к другу? Конечно, я фантазирую, Джо. Только посмотри на меня. Вчера я едва собралась с духом, чтобы тебе признаться… а сегодня и десяти секунд не прошло, а я уже… Господи, наш интеллект падает на миллион пунктов в минуту.
В браке состоишь ты, а не я, и я не смог бы уважать тебя, не то что полюбить, не мучайся ты из-за этой дилеммы. Но пора преподать тебе урок, который я выучил по твоей милости.
— Ты права, — говорю я. — Думаю, нам лучше вернуться в библиотеку.
Ты смотришь на меня так, будто надеялась на поцелуй. Будто я действительно могу тебя поцеловать.
— Можно я попрошу у тебя прощения за несдержанность?
Я встаю. Ты все еще сидишь. Сейчас ты вполне могла бы расстегнуть мне ширинку и взять в рот, ты этого хочешь, однако убедила себя, что хочешь лишь этого. Я оставляю тебя на скамейке, возвращаюсь к стеллажам, выжидаю три минуты и пишу тебе с телефона Меланды.
Ну?
Что ну?
Ты видела Джо? Извини, лол, у меня брачный период!
До конца обеденного перерыва ты прячешься от меня в своем кабинете, и ты вздыхаешь.
Я фактически предложила ему переспать во дворе библиотеки. Он, наверное, думает, я сошла с ума. Может, так оно и есть…
Ты оправдываешься перед самой собой, и меня тошнит от того, что вы, женщины, все естественное и разумное объявляете сумасшествием. Впрочем, я — это не я. Я — Меланда.
Лол, ты что, шуууутишь?
Ты хватаешь со стола конфету и вгрызаешься в нее. Хруст. Так же хрустнул череп Меланды там, в лесу, когда по нему ударил камень. Вдруг праздники принесут нам хоть немного гребаной магии? Возможно, из этого бардака и выйдет что-то хорошее.
Что, если я просто слишком возбуждена или он слишком возбужден? Кажется, я наполовину сама его выдумала. Я имею в виду, взгляни на Шеймуса. Обаятельная свинка, и все же свинка. Мы знаем мужчин. Джо слишком хорош для реального человека. Ты сама повторяла. Нет друзей. Никаких родственников. Провел День благодарения в одиночестве — ты знаешь, что про таких говорят. Свою сущность не скроешь.
Я хочу ворваться в твой кабинет и нырнуть в твою мураками, потому что подавлять сексуальное возбуждение очень вредно.
Милая, Карл пришел, мне пора, но… Тогда в кафе я обошлась с ним дурно. Он нравится тебе. Ты нравишься ему. Я смирюсь. Люблю тебя, целуюююю
Меланда права, Мэри Кей. Я тебе нравлюсь. Тебе тоже нужно смириться, и у меня есть отличный план. В одном из конференц-залов со стеклянными стенами проходит семинар. Катастрофа неминуема: одна «нафталина» учит своих товарок управляться с «Айфонами» — и ты отправила Номи на помощь, хотя она там единственная моложе шестидесяти. Да и помощник из нее не вышел, Мэри Кей. Она лишь держит телефон, заставляя одного из посетителей смотреть ее фотографии.
— Это сарай в Форт-Уорд, — говорит Номи. — Мох на крыше похож на ковер из леса для кукол Барби. В детстве я мечтала, чтобы папа его для меня украл.
Знаю, папа — это Фил.
Тут «нафталина» поднимает глаза, Номи тоже меня видит и усмехается.
— Мама и тебя сюда прислала? Мило. Очень мило.
— Никто меня не присылал, — говорю я, закатывая рукава и смахивая салфеткой со стола крошки печенья. — Я здесь по собственному желанию.
