— Что ж, давай.
— Мне было пятнадцать, с парнем едва знакома — и я решила не рожать.
— Ясно.
— И Мэри Кей поддерживала меня, как настоящая лучшая подруга.
— Я не удивлен.
Меланда окунает палец в ванильную пенку.
— Верно, — говорит она. — А я поддерживала ее несколько лет спустя. Когда она сама забеременела.
— И что?..
Меланда разводит руками.
— Она была старше. Никакого драматизма. — Ты не королева драмы. Иначе не обратила бы внимания на мои сегодняшние подвиги в библиотеке. — Я пошла в больницу в день ее родов. Сидела рядом с ней, держала за руку, потому что Фил… Ну, он явно не из тех парней… — Это уж точно. — Итак, появляется Номи, такая красивая… Идеальная. Словно это наше с Мэри Кей дитя, понимаешь? Мэри Кей смотрит на меня и говорит: «Спасибо, Меланда. Если б ты не продемонстрировала мне, как трудно отказаться от ребенка, я не смогла бы родить».
Отличный ход — мне, как мужчине, даже и ответить нечего.
— Мне сложно это понять.
— И тогда она дала мне подержать Номи. Я обнимала эту малютку и не жалела о своем решении. Я поступила правильно. Сделала то, что требовалось в тот момент… — Знакомое чувство. — Я пошла в лес ночью, потому что Номи частично и моя дочь. Мэри Кей действовала умело, когда вручила мне Номи, когда критиковала всех парней, с которыми я встречалась. Да, я не всегда с ней ласкова. Может, временами я не лучшая подруга в мире… — Ха! — Но Мэри Кей мною пользуется, Джо. Я присматривала за Номи. В «Руке, качающей колыбель» Аннабелла Шиорра практически живет в своей куртке. Как Мэри Кей не снимает свои колготки. Только это спектакль. На самом деле ни одна женщина не ходит в колготках целыми днями. Тебе нужно осознать, что ты подвергаешь себя опасности ради той, кто существует лишь в твоей голове. — Меланда переводит взгляд на телевизор. Потом снова на меня. — Ты похож на него. На Джейсона Биггса. Ты — его симпатичная версия.
Я не похож на Джейсона Биггса, а она облизывает пальцы и опять включает свой фильм, и я не желаю ей счастливого Рождества. Меланда должна была понять, как сильно она заблуждалась, а вместо этого пытается убедить меня, что я сам заблуждаюсь…
Я иду наверх, я зол и загнан в ловушку. Хо-хо-хо, мать вашу, и все на этом чертовом камне дрыхнут, кроме нас с Меландой. Я читаю дурацкий гороскоп в одном из приложений на ее телефоне (нет, Джо, нет), а потом захожу в «Инстаграм» Лав и смотрю, как Форти открывает свои подарки (нет, Джо, нет!), и скучаю по сыну, которого никогда не встречал, и сейчас эта стерва все-таки права.
Тебя действительно нет рядом. Ты существуешь лишь в моем воображении.
И тут мой телефон гудит. Это ты:
С Рождеством, Джо. Вдруг подумала о тебе.
Я в тебе нуждался, и ты почувствовала, наша связь так же реальна, как я сам. Я устраиваюсь на диване, а вокруг резвятся кошки. Я провожу остаток ночи, переписываясь с тобой о рождественских сказках и о Буковски, книги которого ты купила для Номи; становится уютно и тепло (ты присылаешь фотографию своих голых ног в пушистых носках), и наши телефоны полны волшебства. Мы тоже полны волшебства, мы освещаем друг для друга предрассветные часы этой долгой тяжелой ночи, но в конце концов нужно немного поспать (завтра важный день), и я желаю тебе сладких снов. Я доволен. Я любим. Я почти верю в то, что Меланда исчезнет из моего подвала, когда Санта-Клаус вернет мне старый должок и вытащит твою подругу отсюда на своих гребаных санях.
Почти.
Рождество позади, и я живу в мечтах, переписываясь с тобой, когда тебе удается ускользнуть от семьи. Такой дисбаланс не выдержал бы никто, кроме тебя, Мэри Кей, постоянно щадящей чувства других («Джо, надеюсь, ты не против, если я буду ненадолго отвлекаться?»), и хотя ни один об этом не заговаривает, мы оба знаем, что это последние праздники, проведенные порознь.
Я подарил Меланде именно то, чего она хотела, — отсутствие гребаной еды. Тем не менее прошло уже два дня, и я не желаю ей голодной смерти (слишком долго и мучительно), поэтому спускаюсь в подвал с тарелкой (она мне и впрямь как собака) и с облегчением застаю Меланду спящей. Сегодня никакой киношколы, иначе она опять начнет сочинять истории, чтобы остаться в живых. Разумеется, ее вера в шанс на спасение не появилась ниоткуда. Вчера я рассказал тебе о том, как подарил своим говноглазым соседям рождественский венок, и ты ответила, что моя доброта не знает границ. Верно подметила, Мэри Кей. Так и есть. Однако еще я страдаю прокрастинацией. Меланду следовало убить уже давно. А я все откладываю.
