— Зайди на мой «Фейсбук», посмотри фотографии. Для меня вечеринки не случилось, Джо. Вряд ли можно было унизить меня сильнее. Все пришли семьями. С детьми и младенцами, и это вовсе не значит, что я ненавижу детей и младенцев, но ты только представь. Мне тридцать лет, у меня нет даже парня, и Фил обещал привести гитариста из своей группы, вроде бы порядочного, только тот не явился, и на собственной вечеринке я оказалась единственной, у кого нет мужа или ребенка.
Я раскапываю фотографии в ее гребаном «Фейсбуке» и вижу тебя. Вижу детей, и все-таки снимки не могут передать полную картину. Меланда сворачивается на матрасе клубочком, как девочка-подросток, переживающая очередную школьную драму. По ее словам, вскоре она напилась и уснула на твоем диване еще до того, как вечеринка закончилась.
— Я очнулась… Не понимала, где нахожусь. Не могла вспомнить, какой сейчас год. У тебя бывало такое похмелье? — Нет. — Горький вкус четвертого десятка… — Ну теперь она включила Бриджит Джонс. — И тут заходит Фил. — Она нервно сглатывает; история становится похожей на правду. — Он расстегнул ширинку и вынул член. Я могла бы послать его. Но я жутко разозлилась на Мэри Кей. И я хотела у него отсосать, Джо… — Бриджит так не выражается. — Я хотела отомстить ей за унизительную, фальшивую вечеринку. — Она выпрямляет спину, полная гордости и стыда; ты заслуживаешь лучшего, Мэри Кей. — Вот и всё. Скоро у нас десятилетняя годовщина, и мне бы убраться подальше отсюда, чтобы ее не «праздновать». И на какие-нибудь дурацкие судебные слушания тоже не хотелось бы приезжать… из-за нынешней ситуации.
— Думаешь, я поверю, что Мэри Кей не догадывается о вашей интрижке?
— Я умею врать, Джо. Уж тебе ли не знать…
Я кладу ее телефон в карман.
— И все равно ничего не изменилось.
— Ты что, издеваешься? Ты не понял? Я хочу вырваться отсюда. Я ненавижу ту, кем стала. Ненавижу то, как я молчаливо, безропотно приняла мужчину, только потому что он зовет меня Руби. Ненавижу то, как я ежедневно обманываю лучшую подругу. Ненавижу свою квартиру. Ненавижу свою работу. Ненавижу свой шумный холодильник, ненавижу чувство вины, ненавижу то, что рада пропустить Рождество — ведь не пришлось сидеть у них дома, словно сирота-переросток, а потом идти домой и объедаться кексами, проминая диван и проклиная себя. Теперь я вижу все так ясно и отчетливо… И хочу вырваться из клетки.
У меня перед глазами твоя клубника. Дождь смывает ее с тротуара.
— Ладно, — говорит Меланда. — Ты мне не веришь. Тебе нужны подробности… — Нет, Мэри Кей. Нет. — В общем, пару лет назад он устроился на какую-то бумажную работу… Только ему не место за офисным столом. — Она считает это комплиментом? — Я сбегала из школы в обед, оставляла машину в соседнем квартале, шла к нему в кабинет и… Ну, ты знаешь. Он говорил, что жить без меня не может, и мне так нравилось прокрадываться в офис, отсасывать у него и возвращаться в школу, чтобы поведать ученикам о писательнице Зоре Ниэл Хёрстон…
Она взмахивает руками, будто груз наконец упал с плеч, и я почти готов ей поверить, хотя Меланда умеет притворяться. Она изучала манеры самых выдающихся актрис, а ты — лисица. Ты бы почуяла, если б лучшая подруга спала с твоим мужем. У лис очень острый нюх.
— Ну не знаю, Меланда…
— Да ладно тебе, — говорит она, — женушки в добротных туфельках всегда слепы. Последние дни… вдали от собственной жизни… Теперь я поняла. Фил женат на Мэри Кей. Ты влюблен в Мэри Кей. А вот и самое главное… — Долгая сценическая пауза, и я словно Бонни Хант рядом с Рене Зеллвегер в «Джерри Магуайере». — Ты прав, Джо. Я не поддерживаю женщин. И я не то чтобы хочу уйти. Я просто обязана уйти.
Она драматично вздыхает, и я чувствую себя обманутым зрителем.
— Меланда, тебе нужно поесть.
— Ты меня осуждаешь. Что ж, твое право. Я была тупой, как Анжелика Хьюстон. Как знать, может, я слишком романтична… — Ну конечно. — Да, Джо, я мечтала о том, чтобы у Мэри Кей обнаружился редкий порок сердца или агрессивная форма рака, я жаждала заполучить Фила. — Она трет глаза. — А теперь я просто… устала. Теперь я хочу лишь уйти.
Я представляю Меланду в квартире Шарлиз Терон в «Бедной богатой девочке», пьяную и одинокую; она звонит посреди ночи, жалуется на то, что я с ней сделал, и даже не осознает, что она сделала со мной, и я стучу в стекло, а она вздыхает, словно снисходительный педагог…
— Взгляни на все с другой стороны, — говорит Меланда. — Ты можешь быть уверен, что я умею хранить секреты. Я никогда не ставила Филу ультиматумы. Никогда не угрожала рассказать о нас Мэри Кей. И я не стану больше причинять ей боль. За этот секрет я буду цепляться из последних сил, потому что она не должна знать… Я им достаточно навредила.
— Ты хотя бы никому не изменяла, Меланда. А он тобой воспользовался.
Она смотрит мне прямо в глаза.
— Нет, Джо. Это я воспользовалась ими обоими.
