Стоят у околицы женщиныИ смотрят в осеннюю стынь.Из Киевщины в Смоленщину,Из Гомельщины на ВолыньМятутся солдатские тысячи.Любовь и для них отыщется,Но горькая, как полынь…В наградах и ранах —Штык да сума —В шинелишке дранойОн входит в дома.И славная бабаБезоговорочноПризнает хозяиномЗапах махорочный.– Быть может, и мой так по свету скитается! —Подумает бедная и запечалится.…Озябшие птицы кричат на ветле,Туманы заколобродили.И мнится солдату: он снова в тепле,Он – дома, он снова на родине.Он снова в уютном и тепломДому, где живет постоянство…А там, за темными стеклами, —Неприбранное пространство.А там, за темными стеклами, —Россияс войною,с бедою;И трупы с слепыми глазами,Залитыми водою;И мельницы,как пугала,Закутанные в рогожи,И где-то родимый угол,И дом почти такой же.И там – почти такой же —Солдат,усталый и черный,Лежит с твоею бабой,Податливой и покорной…Я душу с тоски разую.Закрою покрепче двери,Чтоб мучить тебя, чужую,За то, что своей не верю,За то, что сто лет не бачил,Какая ты нынче стала,За то, что холод собачий,И дождь, и вороньи стаи,И псы цепные брешут,В ночи чужого чуя,И реже все,и режеНад нами сны кочуют!..И нет, не бредить снами,Покуда беды дуютИ вся Россия с намиВо весь простор бедует!Апрель 1944<p>Как смеют женщину ругать</p>Как смеют женщину ругатьЗа то, что грязного солдатаОна к себе пустила в хату,Дала попить, дала пожрать,Его согрела и умыла,И спать с собою положилаЕго на мужнину кровать?Не потому, что ты хорош,А потому, что сир и жалок,Она отдаст последний грошИ свой последний полушалокЗа синеватый самогон,Чтоб ты не в такт тоске-баянуСтонать полы заставил спьяну,Стуча зубастым сапогом.О, ей не нужен твой обман,Когда ты лжешь, напившись вдосыть:Любви не ждет, писать не просит.Уже звучат слова команд,И ветер издали доноситЛихую песню сквозь туман.А после, на ночном привале,Тоску сердечную скрывая,Бахвалясь перед дураком,Кисет с дареным табакомДостанешь ты из шинелюхиИ, рыжеватый ус крутя,Промолвишь, будто бы шутя:– Да что там бабы…Бабы – шлюхи!..Прости, солдат, мой грубый стих.Он мне напомнил те минуты,Когда супротив нас двоихЛомились немцы на редуты.И пулемета злая дрожьТогда спасала нас от страха,И ты, на бинт порвав рубаху,Был не по-здешнему хорош.И если нас с тобой, солдат,Потомки будут видеть чище —Неверность женщине простят,Но за неблагодарность взыщут.Апрель 1944<p>Девочка</p>
