Рушники, расшитые цветами.Хата мелом выбелена чисто.Здесь живет Мария, как святая,Хлеб печет и звякает монистом.Здесь она. И вся, как на ладониЛасточкой летит неосторожной,Ручейком, источником, водою,Зайчиком, упавшим на порожек.Но, красноармеец, не гляди ты!Женщине не верь, она, как кошка, —К ней приходят хмурые бандитыВечерком протоптанной дорожкой.Им она вчерашних щей согреет,Все она расскажет им про наших,И они, пока не посереет,Будут водку пить из грубых чашек.Июнь 1944 Овруч-ГладковичиIII. ПРИБЫТИЕ В КОВЕЛЬО, я бы зáпил, зáпил, зáпилВ суровых зарослях дождя,Ушел в бессрочный шорох капель,Где мокнет поле, как нужда.Где на обломанной макушкеПечальный аист в колесе,Где исковерканные пушкиЛежат на ковельском шоссе.И где кресты остановилисьВоспоминаньем о страстях,Где мимо мчит упрямый «виллис»На перегретых скоростях…О, я бы зáпил, зáпил, зáпилВ суровых зарослях дождя.Он хлещет вкось со звоном сабель,Струю до блеска наведя.О, злоба уцелевших кровель!Дожди бессрочные стучат.Сквозь заросли пришедший в Ковель,Трезвеет медленно солдат.21 августа 1944 КонколевницаIV. БЯЛА-ПОДЛЯСКАНа стенках римские святыеВедут невинный разговор.Воздев пространства завитые,Пылит торжественный собор.Старух головки черепашьи,Молящих о своих делах.Теней, одетых по-монашьи,Неразговорчивость в углах.Не та ли высохшая глина,Соборной ставшая скалой,В вонючих лагерях ЛюблинаС людскою смешана золой?Где Польша бунтов и восстаний?За занавеской тишиныЖивут старательные пани,Торгуют грушами паны.Нет! Нам был дом немил и проклят,Когда на дальних рубежахЗвучал орудий первый рокот,Победу ворогу стяжав.А здесь, над пыльной позолотойЕдва остынувшей земли,Приличный пан потертый злотыйМеняет срочно на рубли.Сентябрь 1944<p>Атака</p>
