Будь счастлив, сын, мечтой о летеВ дни снегопада, в феврале,Покуда снег, как лебедь к Леде,Слетает медленно к земле.Будь счастлив, сын, мечтой о юге,В час серой скуки зимним днем,Когда туман бинтует рукиСадов белесым полотном.Будь счастлив, сын, мечтой о мореВ глуши февральского житья,Где сгинут снег, туман и гореИ будет море, ты и я.Февраль 1966<p>Пью водку под хрустящую капустку</p>Пью водку под хрустящую капустку.В окне луна. Снаружи слышен хрустЗадумчивых шагов по первопутку.Все это вместе навевает грусть.Пью. Наливаю. По второй, по третьей.Шаги затихли. Вечер снова тих.И опыт четырех десятилетийПонуро и печально входит в стих.Я понимаю, если бы не юмор,Зарезаться бы надо огурцом.Но если вышло так, что ты не умер, —Сиди и пей с потерянным лицом.Пью. Наливаю. Пятую. Шестую.Закусываю, глядя на луну.И все живу. И все же существую.А хорошо бы снова на войну.Февраль или март 1966<p>Был вечер, полный отвращенья</p>Был вечер, полный отвращенья,Где в пустоту лилось вино,Слова, лишенные значенья,Плели мы, как заведено.Светало. И хозяин дома,Честолюбивый старый шут,Нас вывел в город незнакомыйПод купол неба, как на суд.Плелись мы улочкою странной —Сады и нет почти жилья,И вдруг во тьме, как дар нежданный,Раздался голос соловья.В нем только страсть. В нем нет порыва,В нем только суть, в нем только страсть,Но этот голос нам на дивоВ ту ночь не дал нам запропасть.Та ночь была началом ритма,Началом Анны и любвиИ выходом из лабиринта,Нить Ариадны – соловьи.Зачем, зачем в ту ночь святуюЯ не поверил, что спасен,Что полюбил, что существую,Что жив, что это все не сон.Был день рожденья, поезд, розы,И страх – она не та, не та…И снова ритм вагонной прозы:Та-та, та-та, та-та, та-та.А после – жар, под стать простуде,Озноб, недомоганье, дрожь…И вот вокруг – чужие людиИ Анны больше не найдешь…И все уже невозвратимо.Нет Анны, и ушли года.Чужие руки… Запах дыма…Какая жизнь!.. Беда! Беда!10 сентября 1967<p>Хотел бы я жить, как люблю и умею</p>Хотел бы я жить, как люблю и умею,Но жить не хочу я и жить не умею.Когда-то имел я простую идею.А нету идеи – и я холодею.Да, я холодею, и надо неметь.Но, Боже, ведь быть не могу бессловесен.Ведь ты мне вручил колокольную медь,И пенье, и странную надобность песен.Хотел бы я жить, но, увы, не могу!Хотел бы я верить, но, Боже, не верю.Хотел бы не лгать – ежедневно я лгу,Хотел бы терять, но жалею потерю.О Боже, о Боже, кто может помочь!Какой собутыльник приникнет к стакану?О, как ты желанна мне, вечная ночь,В которую кану! В которую кану!1970<p>Откуда я?</p>
