Тут не ежки, тут другим попахивает. Вадим, словно почувствовав на себе чужой взгляд, тоже поворачивается в нашу сторону. Его брови тут же ползут вверх от удивления. Он кривовато ухмыляется и снова отворачивается к своим. Кружку в моих руках начинает потряхивать, поэтому ставлю ее на стол.
– Он один, Яна нет, – отчитывается Даша откуда-то издалека.
«Он один. Яна нет… Яна нет… Яна нет…» Это должно меня радовать? Черт его знает. Наверное, да. Его нет. И так лучше для всех.
После ужина всей толпой выходим на берег. Кто-то сразу начинает таскать массивные бревна, валяющиеся рядом со столовой, кто-то – разжигать костер. Уже через несколько минут огонь высоким пламенем охватывает деревяшки. Каким-то образом вскоре у костра появляется стопка одинаковых пледов в красную клетку и ящик маршмеллоу. В руках Кира акустическая зеленая гитара, он садится в самый центр и начинает играть. С первых аккордов узнаю Коржа. В десяти метрах от нас о берег бьются небольшие волны. И все это: пламя, рыжие счастливые лица, звездное небо, тихие голоса, поющие хором, – делает этот вечер особенным, романтическим.
Вадим сидит напротив, не могу не думать об этом, но даже его присутствие в этой атмосфере не кажется мне таким страшным. Даша и Леша рядом. Замечаю, что Даша сидит, облокотившись о парня, а его рука по-хозяйски прижимает ее за талию. Поднимаю брови в немом вопросе. Леша, заметив это, лишь медленно моргает, как бы подтверждая увиденное. Что ж, мне остается лишь порадоваться за друзей.
Ребята, сидящие с другой стороны от меня, обсуждают прошедший последний звонок, на котором меня не было. Включаюсь в разговор, с большим интересом слушая про все смешные случаи, о которых Даша мне еще не рассказывала, поэтому не сразу слышу рев мотоцикла и звук приближающихся по песку шагов.
– О, неужели?! – кричит кто-то на другой стороне костра, только тогда все, включая меня, оборачиваются.
Нет, только не это.
– Да твою ж мать! – доносится ругань Даши.
Ян. Вот так вот полтора года не видеть его и встретить сейчас. Хотя, в самом деле, на что я рассчитывала, отправляясь на тусовку, на которой собрались почти все его одноклассники.
– Он не должен был… – тихо говорит Даша. – Эль, блин, реально не должен.
Что он должен был сделать, а что нет, сейчас уже не важно. Ян здесь. Все остальное не имеет значения.
Меня он не замечает. Проходит дальше по берегу и подсаживается к Вадиму. Теперь, в свете костра, я могу хорошо его рассмотреть. Мне бы встать и уйти, да только я не могу даже пошевелиться или хотя бы отвести от него взгляд. Ян почти не изменился, разве что отрастил легкую щетину и будто бы слегка похудел. Они о чем-то говорят с Вадимом, Ян слегка улыбается, а затем его лицо вмиг становится серьезным. И уже через секунду взгляд его карих глаз впивается в меня. Я чувствую его каждой клеточкой своего тела.
Мы не виделись полтора года после тех событий. Полтора года ложного спокойствия и принятия. А сейчас он сидит напротив и смотрит прямо на меня, как на призрака. Что ж, мне тоже не верится в реальность происходящего.
– Эль, хочешь, уедем? – трясет меня за руку Даша.
– Все нормально.
Конечно, я вру. Ей, себе. Но уезжать из-за этого и правда лишнее. Только вот и оставаться сейчас у костра я больше не могу.
– Пойду чуть прогуляюсь, – сообщаю подруге и встаю.
Возле места, где сидят Ян и Вадим, уже собралось много народу. Оно и хорошо. Я и забыла, как тяжело быть объектом его внимания.
Взяв в руки кроссовки, встаю с бревна и босиком направляюсь вдоль берега в сторону домиков. Голоса ребят становятся все тише и вскоре совсем исчезают. А я почему-то все еще стою у берега и смотрю на черные воды моря, босыми ногами ощущая холодные порывы ночного воздуха.
Всего лишь одно слово снова выбивает меня из равновесия.
– Привет.
Он сзади. Это точно он.
Глушу мотор возле новенькой семнадцатиэтажки и слезаю с байка. Пару часов назад прошел дождь, поэтому воздух пахнет одновременно резиной и газоном. Опускаю руку в карман, но почему-то, покрутив пару раз пачку, вынимаю обратно. Не хочется даже курить.
Так и стою на прорезиненной поверхности детской площадки, пока два десятилетних пацана выгуливают ошалевшую от жизни кошку на поводке, и все никак не могу зайти в подъезд. Может, дело в том, что я совершенно не знаю, чем займусь после того, как схожу в душ. Или в том, что в холодильнике нет ничего, кроме двух банок энергетиков. Или в том, что даже спустя год я все никак не могу назвать это место домом. Я не знаю.
С тех пор как уехала Эля, каждый день проходит по одному сценарию – я сплю до обеда, еду в универ к третьей паре, после сажусь на мотоцикл и мчу к Бешеному, убеждая себя в том, что участвую в боях ради заработка, а не ради того, чтобы хотя бы на какое-то время занять мозг только размышлениями о том, в какую часть тела противника нанести удар. Бить. Выплескивать энергию. Отчаяние. Ярость. Злость. На всех. В особенности на самого себя.
