Собравшись и быстро позавтракав омлетом из свойских яиц, мы садимся на велосипеды, Даша – на мой, а я – на Анин, и выезжаем к пляжу. К середине июня воздух здесь прогревался аж до сорока градусов, поэтому почти все время мы проводили у реки.
Даже закрыв глаза, я легко могу представить себе местность, которую мы проезжаем. За эти полтора года я выучила эту дорогу наизусть: вот виднеется водонапорная башня, а сейчас будет забор, за которым пасутся гуси, речка покажется через три поворота. Доехав до пляжа, бросаем велосипеды у дороги, кидаем вещи на плед и сразу бежим в воду. Да, мне определенно будет не хватать всего этого в Москве.
– Точно не поедешь со мной? – в очередной раз спрашивает подруга.
Отрицательно качаю головой.
– Ну хорошо, – разочарованно выдыхает она, вскрывает банку кваса и тянется к пачке с чипсами. – Опять непонятно, когда увидимся.
– Зимой, получается, – прикидываю я.
– И опять я к тебе приеду. – Даша не собиралась поступать в Москву.
– Ты сама говорила, что хочешь побывать в Москве.
– Да, но я не к этому. – Теперь Даша, отложив чипсы, поворачивается ко мне: – Ты не представляешь, какой это отстой – весь последний звонок думать о том, что тебя нет рядом.
– Даш, ну мы же уже обсуждали это. – Мне совершенно не хочется поднимать эту тему сейчас. Никогда не хотелось. – Мне тоже жаль, что меня не было на последнем звонке.
– Если жаль, то погнали со мной, хотя бы на несколько дней. Мы сейчас с ребятами, как и все прошлые выпускники, на три дня на турбазу, ту самую, на Азовском, собираемся. Увидишь всех, классно время проведем, и вернешься обратно. Я тебе клянусь, Яна уже вечность в нашем районе никто не видел, он в город переехал.
Ну вот. При упоминании бывшего соседа меня снова одолевает тревога. С трудом убеждаю себя в том, что я больше не часть того мира. Все это теперь меня не касается.
– Тогда я требую, – не унимается девушка. – Черт, я реально требую, расскажи мне, что все-таки между вами произошло? Я все эти годы не спрашивала тебя об этом, потому что ждала, когда ты сама решишься все рассказать, но, честно говоря, я задолбалась. Из-за этого дерьма я должна видеть свою лучшую подругу раз в год, поэтому я просто обязана знать.
Я глубоко вздыхаю и, непрерывно смотря на водную гладь реки, наконец-то рассказываю историю той ночи Даше. На удивление, сейчас мне легко говорить об этом. Возможно, потому что уже рассказывала все это Боре. А возможно, и потому, что это и правда когда-нибудь должно было случиться, и я просто перестала оттягивать неизбежное. Поворачиваюсь к Даше только тогда, когда заканчиваю говорить. Замечаю, что лицо подруги выглядит бледнее обычного, губы плотно сжаты, руками она судорожно просеивает песок между пальцев.
– Когда, ты говоришь, это случилось? – спрашивает она.
– Двадцать первого июня, в восемнадцатом году.
– Господи, – с ужасом шепчет она.
– Даш, ты чего? – я не ожидала, что мой рассказ так сильно ее заденет.
– Ничего, – так же тихо отвечает Даша, а потом говорит: – Это был не несчастный случай.
– В смысле? – напрягаюсь всем телом. – Ты что-то знаешь?
Даша кивает:
– Помнишь, ты спрашивала меня, почему я перешла к вам в школу из гимназии?
– Ну.
– Я перешла к вам из-за Макара.
– Ты знакома с Макаром?
– Он очень близкий друг моего старшего брата.
– Погоди, – ошарашенно смотрю на нее, – у тебя есть старший брат?!
– Типа того.
– Почему я впервые об этом слышу?
– Ну, знаешь, не все в восторге иметь старших братьев.
– И где он, твой старший брат? Не могла же ты его от меня в шкафу прятать все эти годы.
– Он в тюрьме. Его поймали за сбыт наркотиков в двадцатом.
– А-а-а, – протягиваю я.
– Ага, теперь понимаешь, – горько усмехается девушка. – Я помню, как в ту ночь Макар пришел к нам после какой-то вечеринки, теперь я понимаю, о чем идет речь. Он заперся с моим братом в комнате, но я все равно смогла подслушать их разговор. Он говорил что-то о девчонке, которая призналась ему в чувствах. Как я поняла, он довольно грубо послал и высмеял ее при своих друзьях, и тогда она начала угрожать ему тем, что знает, что они имеют при себе дурь, и вызовет полицию. Он хотел ее припугнуть, заставить чуть повисеть над какой-то ямой, но она резко начала вырываться, и он ее не удержал.
Из легких куда-то пропадает весь воздух. В голове отчетливо стучит «тыдыц-тыдыц», и тянет блевать.
– Макар меня заметил, я не успела отскочить от двери, когда он вышел. Он понял, что теперь я все знаю, и стал мне угрожать. Пойми, мы дружили с ним все детство, но в тот момент он словно озверел, я безумно его боялась. Я пообещала ему, что никому ничего не расскажу, взамен потребовала, чтобы он навсегда исчез из моей жизни. Потом я перешла в вашу школу. И мне честно казалось, что все это осталось в прошлом. До сегодняшнего дня.
Что ж, мне ли не знать, что прошлое никуда не девается и частенько портит все то, что тебе удалось выстроить в настоящем. Но я все еще не могу поверить в услышанное. Неужели тот самый Макар способен на такое?
