Прибежав к заброшке, нахожу Дашу у забора. Она нервно ходит из стороны в сторону и что-то постоянно тыкает в телефоне.
– Какого у вас тут происходит?! – подлетаю к девушке.
По заплаканным глазам понимаю, что все совсем плохо, и сразу направляюсь внутрь, забираюсь на первый этаж и бегу к лестнице. Второй этаж, третий, четвертый, пятый…
– Я знаю, что это ты убил Милу, – сверху доносится звонкий голос Эли.
Мне осталось два этажа.
– Бред, – отвечает ей Макар.
Признаться честно, я и забыл про существование этого парня. После той вписки на заброшке он резко пропал со всех радаров. Я не придал этому особого значения и просто решил, что так будет лучше.
– Даша слышала ваш разговор, где ты признался в том, что сбросил ее отсюда.
Во рту мгновенно все пересыхает.
– Ты понятия не имеешь, о чем говоришь.
– Она ведь была в тебя влюблена. – В интонации, с которой Эля произносит эти слова, звучит явная ярость.
Я не знал, что Миле нравился Макар. Он был очень скользким типом, я и подумать не мог, что у Милы к нему что-то есть.
– И пришла на эту тупую вписку из-за тебя, – продолжает Эля.
– Я не виноват, что родители не объяснили ей, что шарахаться ночью по заброшкам не лучшая идея, – отвечает Макар, и за такой ответ мне хочется его ударить. Остался один пролет.
– Да как ты смеешь?! Ты просто высмеял ее чувства при своих дружках, а когда понял, что дело пахнет жареным и твоя торговля может накрыться, просто решил от нее избавиться.
– Не городи чушь, это был несчастный случай.
– Ты был бухим и наклонил ее над пропастью глубиной в девять этажей. Ты это называешь несчастным случаем?! – Эля срывается на крик. – Ты испортил всем жизнь, кусок ты дерьма!
– Она сама вырывалась как бешеная. Ничего бы не произошло.
Услышанное кувалдой бьет по моей голове. Это был не несчастный случай. Мила не свалилась в яму по пьяни. Она могла бы жить, если бы не этот урод. Я перепрыгиваю через последнюю ступеньку и оказываюсь за спиной Макара. Увидев меня, Эля не может сдержать удивления, и Макар оборачивается. Не медля ни секунды, налетаю на него и валю с ног. Бью его по лицу, затем он сбрасывает меня с себя, перекатываемся, получаю удар в висок, все вокруг начинает двоиться и гудеть. Снова бросаюсь на него, и мы снова падаем на бетон. Ударяюсь коленом, боль адская, но я словно не замечаю этого. Мне хочется его убить.
– Ян! Боже, остановитесь! – доносится крик Эли. – Вы сейчас в яму провалитесь.
Чудесно. Я и хочу его туда спихнуть. Со лба в глаза капает кровь, и я не совсем вижу происходящее. Только чувствую, как сжимаю пальцами шею и лицо Макара.
– Пожалуйста! – Эля плачет.
Она снова плачет из-за меня. Не могу. Отталкиваю Макара от себя и с трудом встаю. Эля стоит рядом, ее лицо залито слезами, а из горла доносятся хриплые всхлипывания.
– Тише, тише. – Обнимаю, наверняка заляпав ее белую толстовку грязью и кровью.
– Ну ты, конечно, урод. – Макар сплевывает кровавую слюну и поднимается с пола.
– Заткнись, пока я тебя не убил, – отвечаю ему. – Мы прямо сейчас пойдем в полицию.
– Ха, валите. Дело давно закрыто, вас даже слушать никто не станет.
– У нас есть свидетель.
– И че? Подговорили, захотели найти козла отпущения, реальных доказательств у вас нет.
– Вообще-то есть. – Эля достает из кармана телефон и показывает открытую вкладку с включенным диктофоном. – Ты за все ответишь.
Вспоминая тот день, единственное, что я могу сказать, – он был ужасно долгим. Вернувшись домой, мы с Яном показали запись родителям, затем сразу отправились в отделение полиции и подали прошение на возобновление дела. После чего Ян поехал на кладбище, а я, послушав родителей, – домой. Весь оставшийся день болела голова, а к вечеру температура поднялась до отметки тридцать девять и семь. Видимо, мой организм не выдержал такого стресса.
Я даже не помню, как к нам еще раз приходили из полиции, мама рассказала об этом уже утром. Всю ночь меня знобило и бросало то в жар, то в холод, и мне кажется, стук моих зубов друг о друга был слышен даже за стенкой. Три дня я провалялась в кровати и несколько раз плакала от бессилия, но лучше мне стало только сегодня.
Пробуждение проходится по мне темными пятнами перед глазами и легким головокружением. Так происходит только тогда, когда я встаю позже одиннадцати. Тянусь за телефоном и, все еще щурясь, с трудом разглядываю время. Ну да, как я и думала, – почти двенадцать.
За стенкой слышны чьи-то голоса. Родители? Последние несколько дней мелькают полузабытыми мутными фрагментами. Голоса становятся громче. Чуть шатаясь, поднимаюсь с кровати, ладонью приглаживаю растрепанные волосы и выхожу в коридор. Дохожу до кухни, но вижу там не родителей, а Яна и Дашу. Странно видеть этих двоих на своей кухне.
– Эээм? – слишком вяло подаю сигнал о своем нахождении.
Даша сразу подскакивает и сдавливает меня в объятиях так, что все вокруг начинает кружиться.
– Эй, Горячева, полегче давай, – одергивает ее Ян.
Подруга фыркает, но все же отпускает меня.
– Пойду проветрюсь, – говорит парень и выходит в коридор.
