– Омлет будешь? – спрашивает мама, когда я прохожу на кухню.
Я уже и отвык от того, что по утрам кто-то готовит мне омлет.
– Да нет, спасибо. – Открываю холодильник и достаю питьевой йогурт. Уже завтра я уеду отсюда и вернусь к себе в квартиру, и мама больше не спросит, хочу ли я что-то поесть, но в этот день я никогда не отличался повышенным аппетитом.
– Папа подъедет через двадцать минут. Мне еще надо в цветочный сбегать. А ты собирайся и спускайся вниз.
– Хорошо.
На маме платье, на отце рубашка. Мне же все равно, во что я буду одет, просто, не глядя, достаю свои старые вещи, которые я не перевез на новую квартиру, из шкафа. Черные спортивные штаны, черная растянутая толстовка. Все черное, как символично.
В коридоре сталкиваюсь с папой Эли.
– Здорово, – говорит Александр.
– Здравствуйте, – жму в ответ руку, рассчитывая на то, что разговор закончен.
– Видел мать, вы…
– Да, на кладбище.
– Понятно, – поджав губы, кивает мужчина.
Делаю шаг к лестнице, как вдруг он снова меня окликает:
– Ян, еще раз прими мои соболезнования. Мы все ее очень любили. Но, наверное, вам с Элей было особенно тяжело. Она до сих пор винит себя в том, что осталась дома и не пошла с ней. Знаю, что это может прозвучать ужасно, но я благодарен Богу за то, что она не пострадала.
Тело каменеет, медленно поворачиваюсь в его сторону:
– Осталась?
– Что? – рассеянно переспрашивает мужчина.
– Вы сказали, что она осталась дома.
– А-а-а, да, мы все той ночью проснулись от этой ужасной новости.
Не попрощавшись, выбегаю на улицу, мать с отцом уже ждут в машине, но я не могу сдвинуться с места.
– Янчик, ты чего? – Лицо мамы выглядит обеспокоенным, она выходит из машины и идет ко мне. – Все хорошо, хорошо. – Она обнимает меня. – Не плачь.
По моим щекам действительно катятся слезы. Я не могу прийти в себя и осознать услышанное. Эля была дома. Эля не ходила на заброшку в ту ночь. Мила мне наврала.
Мне хочется кричать, упасть на колени и начать бить асфальт. Все эти годы я думал, что Мила пошла на вписку из-за нее. Все эти годы я вел себя ужасно по отношению к ней. Боже, сколько боли я причинил ей. Урод, какой же я урод! Хуже всего то, что все могло быть иначе, просто поговори я с ней, но злость, которую я испытывал после смерти сестры, заполнила меня всего. Я хотел кого-то винить.
Забегаю обратно в подъезд. Лифт на восьмом. Не дожидаясь его, бегу наверх по лестнице. Поднявшись, нажимаю на звонок и тут же начинаю громко и быстро стучать в дверь. Ее открывает тетя Вера.
– Ян?
– Эля дома? Могу пройти? – тараторю и только потом понимаю, что даже не поздоровался.
– Нет, она ушла куда-то минут сорок назад.
– А есть ее номер телефона?
– У тебя нет ее номера? – удивляется тетя Вера.
Я знал, что, уехав, Эля сменила номер. Знал, потому что один раз не совсем в трезвом состоянии набрал ее, а трубку взял какой-то дед. Но то, что у меня не было ее нового номера, могло выглядеть действительно странно.
– Обновил телефон вчера, все номера удалились.
– А, ну хорошо. Записываешь?
Но трубку Эля не взяла.
– Вы не знаете, куда она могла пойти? – спрашиваю у женщины.
– Если честно, нет, она не говорила, но я слышала, как она разговаривает по телефону с Дашей.
Понял. Быстро прощаюсь, перепрыгивая через три ступеньки, снова спускаюсь вниз и звоню Даше.
– Алло? – берет трубку Горячева.
– Привет, это Ян.
– Ян? Откуда у тебя мой номер?
– Не важно. Эля рядом?
– Нет. И с чего ты взял, что я скажу тебе, где она?
– Потому что это очень важно.
– Тогда она перезвонит тебе позже. – И Горячева бросает трубку.
Зашибись. Не имея идеи получше, направляюсь к дому, где живет Горячева. Возможно, у меня получится застать Элю там. Мне необходимо поговорить с ней. Я и не питаю ложных надежд на то, что она сможет меня простить после всего, что я сделал или сказал ей. Взять хотя бы наш разговор на сборах, когда я включил ту песню. Господи, вот я кретин.
Подойдя к дому Элиной подруги, сажусь на лавочку и зачем-то начинаю вглядываться в окна, хотя даже не знаю, на каком этаже та живет. Как назло, в голову лезут воспоминания о самых ужасных моих поступках. Я оттолкнул ее. Я позволил Дэну к ней прикоснуться. Я лапал ее из-за дурацкой игры. И наконец, я сказал ей сдохнуть.
Погрузившись в воспоминания, не сразу замечаю, что звонит телефон. Достаю его из кармана и вижу входящий от Горячевой.
– Да? – быстро отвечаю на звонок.
– Я не хотела звонить, она меня убьет вообще, если узнает, – начинает тараторить Даша. – Но она отключила звонок, а я очень переживаю и вообще не знаю, что делать.
– Погоди, ничего не понимаю, что случилось? Где Эля?
– Ну это… она на заброшке.
– Что она там забыла? – стараюсь говорить спокойно, но самого уже начинает потряхивать при упоминании об этом месте.
– Она сейчас там встречается с Макаром.
Какого?! В голове столько вопросов. Что она делает на заброшке? Почему встречается с Макаром? И почему Дашу чуть ли не кидает в истерику из-за этого? Говорю девушке, что сейчас буду, и срываюсь с места. Сердце колотится в бешеном темпе. Яма – проклятое место. Она приносит только страдания.
