– Женя, – Дмитрий протягивает желтую папку, – минут через пять зайди ко мне в кабинет. Занесешь документы, и мы с тобой обсудим график работы. Ты уже самостоятельно справляешься, постараемся разгрузить девчат, – обращается к остальным операторам, широко улыбаясь.
– Хорошо, – беру папку и кладу рядом с собой.
– А что, он сам не мог донести? – фыркает Ира. – Тут три шага.
– Занят, – неопределенно жму плечами.
– Давай посмотрим, что там?
– Ир, ты что?
– А вдруг приказ на премию?
– Ириш, отстань, – отбиваюсь от протянутой руки. – Нельзя! Тем более ничего важного мне бы точно не доверили. И с чего вдруг премия?
– Скоро день рождения фирмы, начальство нас балует немного, но все же приятно. А какие корпоративы, да, девчат? Интересно, что придумают в этом году? – Жаркое обсуждение остудил наплыв клиентов. – Ты иди, неси «секретные материалы», пока не прорвало. К концу дня, как обычно, налетят опоздуны.
Кабинет Дмитрия находится сразу за нашим отделом, буквально за стеной, стучу и, не ожидая приглашения, вхожу:
– Вы не заняты?
Замираю на пороге: Дмитрия нет, вместо него кресло занимает Лео. Сложив руки на стол и упершись лбом в скрещенные ладони, не шевелится и не реагирует на мое появление.
Мощная фигура занимает все пространство. Мой взгляд задерживается на спине, обтянутой белой рубашкой, под тканью просматриваются тугие мышцы, они принимают явные очертания при каждом равномерном вдохе.
Несколько тихих шагов, стараюсь бесшумно оставить папку на краю стола, не сводя взгляда с всклокоченного затылка темных с проседью волос.
Протягиваю руку, кладу аккуратно папку так, чтобы не задеть спящего мужчину.
– Иди ко мне. – Не успеваю среагировать, как сильные руки обвивают талию и притягивают, аромат кофе заполняет легкие. Лео прижимается лицом к животу и продолжает сонно бормотать: – Я тосковал. Сильно. Очень сильно, – шепчет мне в ребра. Папка с документами так и остается в моей руке, вижу нечеткое отражение в стеклянной дверце шкафа: я вытянулась в струнку, приподняв руки чуть ли не над головой, чтобы не мешать. А вокруг меня обвилась мужская фигура, окутывая коконом неестественного тепла. Объятия становятся плотнее и удушающее, запрещая пошевелиться. Из сонного бормотания получается вычленить: – Я так устал… ты так вкусно пахнешь, – утыкается носом и шумно втягивает воздух. Ладонь приподнимает блузу на спине, и там, где мужские пальцы касаются моей обнаженной поясницы, ощущаю жар, он растекается от места прикосновения по телу, поднимаясь к груди, скручивается спиралью возле сердца, заставляя его грохотать, пульсируя, спускается ниже вдоль живота и бедер.
В этот момент я понимаю значение слова «обмереть»: разум протестует против происходящего, но я не могу заставить себя пошевелиться, продолжаю неподвижно наблюдать.
– Отпустите, – вырывается сдавленный писк. Вижу, как Лео отрицательно качает головой и вновь замирает, прижимаясь щекой.
– Обними меня. – Тихий бархат мужского голоса проникает под кожу. Свободная рука сама ложится на широкую спину, гладит: мышцы расслабляются под прикосновениями. «Дурдом какой-то», – вопит сознание, но пальцы закапываются в пряди жестких волос на затылке. – Как же хорошо. – Не открывая глаз, Лео поворачивает голову так, чтобы ласка не обошла вниманием виски и лицо. – Никогда не думал, что смогу испытывать подобное. Рядом с тобой проблемы теряют всякий вес. Не хочу тебя отпускать. – Мужские пальцы впиваются в кожу на моей спине. В ответ поглаживаю скулы, зачесываю пальцами со лба жесткие волосы, открывая темные густые брови, встречаюсь взглядом с карими, практически черными глазами…
– Женька! – Голос подруги пронзает затуманенные мысли, я вздрагиваю всем телом. – Э-э-э… – Подруга округляет глаза, стоя в проеме. – Извините, – выпаливает и громко хлопает дверью, выбегая в коридор.
А я словно выныриваю из сна наяву.
– Отпустите. – Со злополучной папкой в руке отодвигаю мужчину, упираясь ему в плечи. В панике задеваю Лео по лицу. – Простите, – продолжаю вырываться. Мои легкие толчки, словно шлепки ладошкой по камню, никакого вреда: звонкий звук и больно от всего лишь мне. – Пожалуйста, – молю, ощущая собравшиеся слезы в уголках глаз. Объятия размыкаются в ту же секунду, неприятная прохлада занимает место горячих прикосновений, и от этого становится еще горше. Необъяснимая тяжесть поселяется в груди, подталкивая слезы выйти наружу. – Это просили занести. – Папка срывается с угла стола, рассыпаясь девственно чистыми листами по полу. Лео откатывается на кресле, отталкиваясь ступнями, не поднимает головы, вплетая пальцы в пряди, вцепляясь и удерживая себя. Поступаю по примеру Ирины, сбегаю, громко хлопнув дверью, на мгновение подпираю ее спиной. Вхожу в клиентский отдел, сердце грохочет так, что я не слышу голосов, не слышу, как принтер печатает очередную накладную, как степлер с хрустом пробивает еще теплые листы, но различаю за ударами своего сердца глухое рычание, наполненное болью.
