– Я говорил, что отвезу тебя домой?! – Голос Лео злой, рычащий. Но мои пальцы вцепляются в лацканы его сорочки, ища спасения. – Что за глупая выходка?! – Ответы не нужны, да и вряд ли я сейчас смогу говорить. – Женя! – рявкает прямо в ухо. – Это был первый и последний раз, когда ты пренебрегаешь своей безопасностью. – Пусть рычит, пусть кричит, но только заберет меня. – Сиди и не выходи, ясно? – Я в салоне внедорожника, широкие мужские плечи загораживают обзор. Крики и грохот: за его спиной творится что-то невообразимое. Горячие мужские пальцы ложатся на мой подбородок, поворачивая лицо: – Женя. – Ладонь Лео дрожит. – Или закрой глаза, или смотри вон туда. – Мою голову разворачивают на пустынную дорогу. – Я вернусь. – Очередной хлопок дверью, только в этот раз я остаюсь одна.
И я не поворачиваюсь, слушаюсь – на сегодня хватит необдуманных поступков.
Фары внедорожника прорезают темноту. До боли в глазах вглядываюсь в пустующую дорогу, тонущую во мраке, игнорирую выкрики, глухие удары, леденящие звуки, от которых приподнимаются все волоски на теле – словно кто-то острым ножом полосует металлическую пластину; оглушающее рычание лютого зверя и не одного… Мое тело сотрясается в испуге, а сердце грозится выскочить: хочется с силой прижать руки к груди, удерживая его на месте.
Щелчок открываемого багажника, дергаюсь всем телом от испуга, поворачиваю голову на шум.
– Я куда сказал смотр-р-реть? – узнаю голос, но он словно с наложением какого-то спецэффекта. Слова выходят рваные, резкие, вибрирующие…
– Дядька, успокойся. – Во втором мужском голосе узнаю Дмитрия. – Все же нормально.
– Нор-р-рмально? – Это не крик, это рев! – Я с тобой дома поговорю, Мит. – Звук разрываемой ткани, шуршание бумаги и целлофана, я так и не смею пошевелиться, смотрю вперед, часто-часто моргая. – Иди, вызови кого-нибудь, что ли… Константина не забудь, пусть поможет затереть.
– Жень, ты как? – интересуется Дмитрий.
Приходится откашляться и сглотнуть тугую слюну, чтобы получилось выговорить:
– Хорошо.
– Иди, сказал!
Очередной хлопок багажником. Лео садится вперед, кидает мою сумочку на пассажирское сиденье и шумно выдыхает. Мы оба продолжаем сохранять молчание: плечи Лео поникают, а голова практически ложится на грудь. Наблюдаю, страшась нарушить тишину, дышу поверхностно, часто и тихо-тихо. Звуки скрежета и тихие поскуливающие стоны доносятся сквозь закрытые стекла автомобиля.
– Я просил не смотреть, – слышу, стоит мне повернуть голову.
А я не могу отвести взгляд. В куче металлолома невозможно узнать автомобиль: его словно пропустили через мясорубку или пожевали и выплюнули. Дмитрий неторопливо ходит кругами, собирая с проезжей части куски металла, скидывая в одну кучу, обнаженный торс окружен облаком пара, парень плечом держит телефон, не придавая значения минусовой температуре и творящемуся хаосу вокруг, разговаривая с кем-то. Я не сразу понимаю, что эта картинка ужаса отдаляется от меня, а мы едем. Внедорожник хищно набирает скорость, выдавая в водителе раздражение.
– Что произошло с машиной? – смотрю в затылок водителя, мне не видно его лица, но пошевелись я сейчас, и Лео сорвется. Волны злости и напряжения накатывают одна за одной.
– Столкновение на большой скорости.
– С кем?
– С чем. – Автомобиль входит в поворот на скорости, и меня прижимает к двери. – С бетонной стеной. – Голос слишком ровный и безэмоциональный.
– Они живы?
– Они живы?! – Зря я это спросила. – Живы?! – переспрашивает. Вдавливает педаль тормоза до полной остановки и поворачивается ко мне. – Тебя это волнует?!– В свете фонаря темные глаза отсвечивают желтоватым, придавая лицу звериные черты лица. – Живы! – отвечает, не дождавшись моей реакции.
Крик был последней каплей для моей уставшей психики:
– Не нужно на меня кричать! – визгливо отвечаю. – Вот не нужно! Я… мне… я и без ваших криков пережила сегодня слишком много. И не виновата, что какие-то уроды хотели меня изнасиловать! – От осознания этого становится совсем тошно. – Еще вы! Ваш питомец!
Не могу совладать с мыслями и эмоциями, хлопаю и хлопаю ладонью по сиденью, мои плечи сотрясает, а я и слова не могу вымолвить, захлебываясь слезами. Лео прикрывает глаза, кривится, глядя на меня и отворачивается. Его реакция задевает меня еще больше, и к потоку слез прибавляются мои подвывания.
– Да как же так получается?
Несмотря на то, что мы стоим посреди проезжей части, Лео выходит из машины и садится рядом со мной. По-хозяйски собирает меня в охапку и перетягивает на колени, прижимая к себе с силой.
– Что… что получается? – ощущаю защищенность и уют – эти чувства давно мной забыты. Кажется, я улыбаюсь сквозь слезы.
– Вот это, – чуть подбрасывает в руках. – Я собирался ругать тебя, что не послушала, не подождала… а теперь что?
– Что? – глупо переспрашиваю.
