Женя вспоминает о кольце, стягивает, крутит обод на пальце. Всхлипывает от боли или накативших воспоминаний.
– Герман изменил с моей подругой, – сжимает зубы, тянет и тянет.
– Люди не убегают из-за измен. – Ну же, говори, я должен знать.
– Нет, – соглашается. – Первый удар был несильным. Пощечина, мне казалось, что это случайность. – Первый… Зверь рвется занять место человека. – Во второй раз Герман позволил себе больше. – Сколько боли и страха в голосе. – Рука. – Кольцо собрало кожу на фаланге, и с тихим рыком Женя прокрутила его и сняла, отбросив на стол. – Сломала руку, когда Милосердов толкнул. Разбил мне губу. – Ее ладошка инстинктивно потянулась к уголку губ. – Помнишь, когда я пришла к тебе впервые, ты мне сказал, что здесь шрам? Я подумала, что ты его знакомый! Испугалась. Герман бы меня не отпустил, – вскидывает голову, а я не шевелюсь, стою широко расставив ноги. Удерживаю себя. – Я ждала возможности. Он не оставлял меня одну, всегда кто-то был рядом, но смогла, выбрала момент. И я украла его часы, те, которые ты выкупил.
– Украла часы. – Нервный хохот разрывает грудь. Женя считает, что сделала что-то плохое. – Украла часы, я ему их верну. Не переживай.
***
– Украла часы. – Лео смеется надо мной. – Украла часы, я ему их верну. Не переживай.
Я не узнаю мужчину. Лицо искажено злобой, ее не скрывает даже плотная растительность. Он буквально скрипит зубами, скалится, как животное. И мне неясна причина злости. Он злится на мое прошлое?! На меня?! На Германа?!
– Что будет с нами?
– Что? – Мужское лицо застывает маской – пугающей маской. – Вставай. – Меня покидают остатки сил. – Сейчас мы собираем вещи с твоего рабочего места. – Лео ходит по кабинету, все его манипуляции проходят мимо меня, я жду, когда он закончит предложение. – Ты забираешь вещи из квартиры, и мы едем домой. И я не намерен слушать какие-либо возражения, – хлопает ящиком стола и разворачивается ко мне. – Не намерен, Женя, – вскидывает руку на мои попытки возразить. – Мне плевать, кто и что может подумать. Плевать. Важна только твоя безопасность, и пока этот… человек на свободе, я больше не буду слушать твои возражения.
А я боюсь произнести то, что крутится в голове, кажется, спроси: «Ты не откажешься от меня?» – и Лео взорвется потоком ругательств.
– Не слушай, – сглатываю ком.
Кольцо остается лежать на краю кофейного столика.
– Есть что-то важное внизу? – Сильная рука удерживает за талию.
– Сумочка с ключами и документами. – Сердце продолжает колотиться со скоростью заячьего.
– Женя. – Ира влетает в комнату для персонала вслед за мной. – Ты как? Ты куда? Женя?
– Ириш, я переезжаю. Обязательно тебе позвоню, – скидываю вещи из ящичка в сумочку. – Будь осторожна, как бы Милосердов не захотел тебе отомстить. Я не подумала, что подставлю тебя и Васю под удар.
– Не говори глупости, какой еще удар?!
– Женя. – Мужской голос нетерпелив.
– Иду. Спасибо, что не бросила, не отказалась, – обнимаю опешившую подругу.
– Обязательно позвони мне, – выкрикивает она в спину.
Покидаем офис через центральный вход, на ступенях собирают остатки стекла, и только сейчас я понимаю, насколько мне безразличны чужие взгляды, шепотки и смешки. Оглядываю устало окружающих, прижимаясь к горячему мужскому боку. Они не знают о моей жизни ничего и делают какие-то выводы, наверное, людям нравится осуждать, так проще себе казаться «хорошим».
– Ты не простынешь? – Лео несет пальто в руках. Для него это не обязательная вещь в гардеробе, а сезонная атрибутика.
– Моя семья не склонна к простудам.
– Я боюсь за Иру. – Лео молчалив в дороге. – Герман может разозлиться на нее, а тут Вася, он ребенок. Мальчику всего четыре года. Я бы не хотела, чтобы с ними что-то случилось.
– Не беспокойся, мы не оставим их. – И я верю его словам. – Это все вещи? – держу в руках спортивную сумку и пакет из сетевого магазина и представляю, насколько жалко выгляжу.
– Все. – Лео остается стоять в коридоре, в детской спальне слишком мало места для нас двоих. Он освобождает мои руки, открываю дверь и пропускаю его вперед. Со щелчком закрываемого замка заканчивается глава моей жизни и надеюсь, новая будет другой. – Минутку, оставлю ключи у соседки.
В особняке нас встречают, словно мы выходили в магазин и вернулись с пакетом молока, никто не выказывает удивления и не задает вопросов.
Первым делом Лео освобождает полки в гардеробной, перекладывает вещи, трамбуя стопки, сдвигает вешалки, а Вела приносит пустые.
– Мне достаточно и одной.
– Это пока. – Он позволяет себе улыбнуться. – Уже завтра Вела решит, что тебе жизненно необходимо иметь полсотни платьев.
– У меня достаточно одежды, – складываю единственную пару брюк гордым темно-серым идеально свернутым прямоугольником.
– Тут вы сами разбирайтесь. Но советую сдаться, как сделала это Лиля и как сделал я. Думаешь, все это – мои покупки?
– А что за история с Лилей? – Мне хочется разговорить Лео, хоть как-то снять напряжение сегодняшнего дня. Избавиться от ощущения, что на меня злятся, обвиняют.
– Спроси сама, – выходит из гардеробной, не касаясь.
