***
Наши три запаха смешались в извращенный коктейль. И один из них лишний…
Я отчетливо слышу вонь этой мрази на одежде, волосах, щеке моей девочки, и это сводит с ума. Он напоминает о всей боли, что пришлось ей пережить, страхах и унижениях.
Пропускаю воздух через рот, чтобы немного прийти в себя. Женя в растерянности, ей непонятно мое поведение. Всем видом она просит тепла, близости, а я не могу, это выше моих сил.
Жду, когда отзвонится Мит, и сразу же еду к Ковалю.
– Почему я узнаю не от тебя, что Милосердов в городе? – налетаю, хлопнув дверью. – Почему он смог найти мою пару? – выплескиваю эмоции, схватив за ворот рубашки и, пригвоздив Коваля к стене, вжимаюсь предплечьем в горло. – Чем архиважным ты был занят? – ору так, что в горле чувствуется жжение. – Чем?!
– Это не мой косяк, – сдавленно хрипит.
– А чей? Мой?!
Вбегает Роман, младший брат Ильи, но не вмешивается, остается наблюдателем.
– Да не мой. – Лицо Коваля наливается синевой, а я не могу заставить себя ослабить хватку. – У Платова девчонка сбежала.
– Какое это отношение имеет к Жене?
– Прямое. Отпусти. – Убираю предплечье, но не отступаю ни на шаг, готовый в любой момент вернуть руку на место. Коваль мелкими глотками хватает воздух, чуть согнувшись. Стирает набежавшие слезы. – Сбежала, – слово, и он жадно втягивает кислород, – дочка его.
– Это я понял. – Рычание выдает мое нетерпение. Переминаюсь, стряхиваю плечами раздражение, сейчас в моем поведении больше от зверя-хищника, чем от человека.
– Все свободные волки были на ее поисках. Мне сообщили, что Милосердов выехал из города, мы подумали, что снова ограничится посещением дачи, – откидывается на стену, раздувая щеки.
– Вы не должны были думать. Я за вас думаю! – срываюсь в рычание.
– Сам понимаешь, не мог я отказать Платову после того, как его волки помогали с Ирмой и Дарой. Снял ребят на несколько часов.
– Помощники. – Злость никуда не девается, она просит выхода. – Девчонку-то нашли?
– Пока нет. В последний раз видели на нашей территории.
– Я скоро сойду с ума, – с силой растираю лицо. – Почему именно на нашу территорию побежала? Не хватало очередного конфликта с Иваном. Что ребенку не сиделось дома? Любовь под хвост попала?
– Говорят, сами платовские виноваты, – в беседу вступает Роман.
– Кто говорит?
– Мит.
– Только не говорите, что уже влезли в конфликт между отцом и дочерью! – Парни активно крутят головами. – Хоть здесь ума хватило.
– Гости. – Коваль растирает ладонью шею, громко сглатывает. – Ром, встреть, вдруг помощь нужна.
Помощь не нужна, придерживая одной рукой под локоть, Мит вталкивает Милосердова в дом.
– Ты фильмов пересмотрел, нафига ему куртку на башку намотал? – Коваль делает круг, втягивая запах.
– Вот сам бы и вез, он всю дорогу не затыкался.
– А сейчас что молчит? – Коваль ударяет Милосердова под колени.
– Устал орать, – пожимает Мит плечами. – Клянусь, я его не трогал.
Милосердов молча крутит головой, улавливая голоса говорящих, если бы не стойкий мразотный запах, то можно подумать, племянник привез не того.
– Что вам нужно?
– О, заговорил. – Мит с Романом встают по обеим сторонам.
Срываю куртку.
– А, это ты? – прищурившись, поднимает на меня голову.
– Я.
– Что, угрожать будешь? – С кривой улыбкой на губах он глядит каждому из нас в глаза.
– Еще не знаю.
– Ну тогда послушай меня. – С колен Милосердов не торопясь заваливается набок и садится, широко расставив ноги. – Можете угрожать, разбейте рожу, пару ребер сломайте, я разрешаю. Но потом придет моя очередь. Вы, парни, не знаете, с кем связались. Для меня не существует закона. Не существует границ. Если у вас есть дети, жены, милые сестренки, мои ребята начнут с них.
– Мит, слышишь, он твоей Эльке угрожает.
– Старшей или младшей?
– Обеим, наверное, – смеется Коваль. – Я бы взглянул на то, что останется от его крутых ребят.
– Вы так спокойно называете имена своих близких, – усмехается Милосердов. – Ну а ты? – обращается ко мне. – За кого больше всего боишься? Я же найду и твою слабость. Мать? Дети? Сестра? – Его глаза округляются, а губы кривятся. – Неужели моя Женя? Моя, – сверкает зубами. – Угадал, – тянет гласные. – Моя, – повторяет, ловя мою реакцию на свои слова, – моя.
– Мужик, ты самоубийца. – Коваль даже делает шаг назад. – С каждым словом, ты уменьшаешь шансы на жизнь.
Он же не слышит слов предупреждения, опершись спиной на низкий стол, вытягивает ноги и расслабленно запрокидывает голову, убирая челку с лица:
– Каждый вечер Женя будет встречать меня у двери, кормить ужином, – а мое тело сотрясает первая волна дрожи, – слушать новости за день и делать вид, что ей интересно. – Дрожь усиливается, тело ходит ходуном, а глубокие вдохи смешиваются с рычанием. – Родит мне детей. Я хочу двух сыновей, но и дочери нормально, – дергает пренебрежительно головой.
– Лео, мы только закончили ремонт. – Коваль делает знак, чтобы Роман вышел из комнаты – небольшой прихожей, где пятеро мужчин словно рыбы в консервной банке.
– И каждую ночь она будет делать все, что скажу. Женя – очень послушная девочка…
