Утыкаюсь лбом в подушку. Зак всем телом скользит по мне, я чувствую его максимально близко и глубоко. Перед глазами плывёт, начинаю постанывать, сама себя тут же кусая за щеку. Мама в соседней спальне. Не хватало потом краснеть перед ней.
Зак продолжает покусывать сзади мою шею, пятерней зарывается мне волосы. У меня голова кругом идёт. Зажмуриваюсь, потому что ощущения запредельны. Мне жарко, нечем дышать, низ живота болит, а мышцы напряжены до предела. Все тело превращается в вату, которую подожги и она моментально сгорит.
Не знаю спустя какое время, но очередным глубоким толчком Зак поджигает меня, и я превращаюсь в пепел в его руках. Неистово дрожу, скуля в подушку от жара, окутавшего удовольствием. Зак кончает одновременно со мной.
Вот только вставать с меня не торопится. Если до этого он хоть как-то держал себя на руках, то теперь просто падает прямиком на меня.
- Ты меня раздавишь, - хриплю, шлепая его по бедру.
Зак тихо ржёт и перекатывается наконец набок.
Я делаю долгожданный вдох. Поворачиваю на него голову и взгляда не могу оторвать от этого лениво улыбающегося кота.
- Надеюсь, Камилла нас не слышала, - выдаёт, вставая.
- Я тоже надеюсь.
Снимает презерватив и завязав его, оглядывается. Увидев влажные салфетки на тумбочке, достаёт одну и заворачивает его в неё.
Тянется за боксерками и джинсами. Хорошо, что мы вчера догадались всю сброшенную на ходу одежду сюда принести, иначе позор бы был. Я бы из комнаты не вышла до конца жизни.
Одеваться мне не хочется. С удовольствием разглядываю своего мальчика пока он собирается.
- Слушай, у меня через неделю съемка. Меня пригласили на рекламу ювелирных изделий, обещают хорошо заплатить. Поедешь со мной?
- Куда?
- Да тут, у нас в центре. В фотостудии.
- Конечно, - тут же соглашаюсь. – Интересно посмотреть на тебя в новом ракурсе.
- Я охуенен.
- Это я знаю, - смеюсь его самоуверенности.
- Всё, я помчал, - Зак склоняется, чтобы еще раз глубоко поцеловать меня и шлепнуть по заднице. – Одевайся давай.
- Я дома вообще-то!
- Я ревную даже к твоей мебели, которая тебя такой видит. Серьёзно.
Тихо смеюсь, качая головой. Точно ненормальный.
Ещё немного повалявшись, я отправляюсь в душ. Собираюсь приготовить обед для себя и мамы, когда в дверь раздаётся звонок.
Бросаю взгляд на часы. У Зака через десять минут тренировка, это вряд ли он.
Чтобы звонящий еще раз не вздумал трезвонить, я спешу открыть дверь. Маме нужно выспаться, она больше суток была на ногах.
- Привет, - с порога широко улыбается Малкольм, - решил, что если ты дома мы могли бы попить чай.
Протянув коробку с тортом, протискивается в квартиру.
Хмыкаю. Неожиданно.
- Ладно, заходи, только мама спит ещё, поэтому давай на кухню.
- Договорились. Ты что встала только что? Уже одиннадцать.
- Я мало спала, - улыбаюсь, наблюдая за тем, как друг разувается.
- Я вижу, - его голос приобретает осуждающие нотки, а потом Малк вдруг тянется в сторону и поднимает мой лифчик, валяющийся около обувного ящика.
Чёрт!
- Ночь у тебя весёлая была, по ходу. - Выдаёт слегка скривившись.
- Не твоё дело, - выхватываю свой лифчик и быстро отношу к себе в спальню.
Надеюсь, мама не видела. Она могла сделать вид, что не заметила и специально не убрать. Но что уже поделать? Значит, обе будем притворяться, что ничего не было.
Возвращаюсь на кухню, где Малкольм уже ставит чайник.
- Я тут похозяйничал, ничего?
- Как будто в первый раз, - одобряюще усмехаюсь.
Мы настолько часто раньше бывали друг у друга дома, что на зубок знаем где что у кого стоит. После репетиций, если не было родителей, мы шли или к нему или ко мне и готовили макароны с сыром, или омлет.
- Ну мало ли. Вдруг все поменялось. Мне теперь и общаться с тобой нельзя.
В голосе Малка различается обида, пока он достаёт тарелки и чашки из сушилки.
- Можно. Сейчас же общаешься, - открываю коробку с тортом и разрезав его, накладываю нам по кусочку.
- Ну да, когда рядом нет надзирателя.
- Ты поэтому и пришёл?
- Честно? Да. Когда рядом твой неадекватный я чувствую себя уголовником, за плечами которого масса изнасилований.
Я бы посмеялась не будь это правдой.
- Садись давай, я заварю, - отодвигаю друга от стола и закидываю в чашки чайные пакетики.
- Окей. Ну, у тебя я смотрю все наладилось? Вы помирились?
- Да, - заливаю их кипятком и ставлю чашки на стол, - Ты сам как? Как мама?
- Я нормально, а мама так себе. Болеть часто стала, что-то с иммункой. Я собственно поэтому и поговорить с тобой хотел, - Отпив чай, Малкольм внимательно смотрит на меня.
Я как раз сажусь рядом.
- Ну?
- Ты же в курсе, что я поступил в Фэрфакс?
- Да. Ты молодец.
- Да какой молодец? Черт те где этот универ, - фыркает Малкольм. – Ездить туда-сюда придётся.
- Зачем? – не совсем понимаю я.
- Потому что мама одна остаётся. Она в последнее время сама на себя не похожа. Не хочет говорить, но я вижу, что ей мой отъезд тяжело даётся. Она же не молодая у меня. Родила поздно. Я один у неё по сути, ну ты и сама знаешь.
Да, у Лидии есть только Малкольм. Из всей семьи у них больше никого. Собственно, как теперь и у нас с мамой.
