Падаю на стул, роняя голову в руки. Не могу думать о том, что с ней что-то случится. Не могу, но мысли не остановить.
Спустя полчаса приезжает отец с матерью. Они как раз вернулись на днях. Мама, причитая, садится рядом и начинает расспрашивать обо всём, отец кричит в трубку, что засудит мудака, из-за которого всё произошло. Но всё это так неважно.
Какой смысл, если её не станет?
Когда выходит Камилла, я даже смотреть не могу ей в глаза. Отец со всем сочувствием, на которое способен, объясняет ей что произошло. Клянется наказать водителя, тот в свою очередь приезжает сюда следом в клинику.
Я бросаюсь на него. Не останавливает ни вина в глазах, ни извинения, которые он разбрасывает и мне и Камилле. Пытается объяснять про усталость и так далее, я же не слышу ничего. Хочу задушить суку. Если устал – не садись за руль.
Отец уводит меня в комнату ожидания, а сам отправляется с ним разбираться. Но проблема в том, что злюсь я не на него. На себя. Это из-за меня всё. Нужно было её высадить, как планировал и ничего бы не случилось!
Сердце кажется болит так сильно, что я еле выдерживаю. Покалывает, сжимается. Давлю на грудь, пытаясь справиться с тревогой.
- Зак, милый, врачи делают всё, что могут, - успокаивает меня мама.
- А если не сделают?
- Не думай об этом!
Камилла тоже заходит в комнату ожидания. Исподлобья наблюдаю за тем, как она тихо садится на один из стульев и плачет. Что-то шепчет, видимо, как и я молитвы, не знаю. Каждый из нас в минуту безысходности пытается найти кого-то, кто поможет и отвернет беду. Кого-то всемогущего, способного совершить чудо.
Нужно бы сказать ей что-то, поддержать, но сейчас я не в состоянии. Каждый переживает часы, пока делают операцию, по своему. Я проваливаюсь в прострацию, понимая, что, если с Тарой что-то случится, я себе этого никогда не прощу. На моей футболке все еще её кровь, а последние слова, которые я сказал ей были, что я больше не хочу её любви.
Крепко зажмуриваюсь, ударяясь несколько раз затылком о стену.
Даже если она любила меня меньше, чем я её, это не отключает моих чувств. Они есть, они беснуются, горят в огне счастья, которое было у нас каких-то два дня назад.
Когда в зал ожидание входит уставший врач и снимает шапку, у меня пол из-под ног уходит. Я тут же подрываюсь и иду к нему. Камилла тоже вскакивает. Мужчина, чей халат в крови, что-то объясняет о сложности операции, о сотрясении и потери крови, а потом с сочувственным взглядом повергает меня в клиническую смерть:
- Она в коме.
Зак
Неделю спустя
- Вот, возьми. Я приготовила для Камиллы, - Мама протягивает мне пару ланчбоксов с мясом и ризотто, - Она и есть поди нормально перестала.
Утвердительно киваю. Я вижу мать Тары каждый день, и это больше не та оптимистичная женщина, которую я знал.
- Спасибо, ма.
Жду пока мама сложит ужин в пакет и отправляюсь к машине.
После случившегося в нашей семье всё вернулось на прежние места. Мама уговорила меня вернуться домой на время до учёбы. Снова возвращаться сюда не было огромного желания, но сам бы в общаге я себя сожрал заживо. Чувство вины долбит меня в темечко двадцать четыре часа в сутки.
Завожу тачку и выезжаю за ворота. Мой старенький Бьюик, который теперь возит меня, пока мой Мустанг на «реабилитации», не вытягивает тех мощностей, но теперь я не гоняю. Всякий раз, когда сажусь за руль в голове всплывают кадры того, как рядом сидит Тара. Слезы в её глазах, наши обоюдные крики. Эти демоны выползают наружу и пока я еду находятся рядом. Шипят, кусаются, вонзаются в кожу.
Мобильный начинает вибрировать на консоли, хоть как-то отвлекая меня. Бросаю взгляд на экран.
Макс.
Зажимаю телефон плечом, внимательно следя за дорогой. Почему блядь человеку, чтобы правильно себя вести на дороге нужно влететь в аварию? Иногда мы забываем, что мы не бессмертные, и пусть сами водим нормально нужно всегда помнить о других водителях. Человеческий фактор – его сука никто не отменяет. И иногда он стоит целой жизни.
- Да, Макс?
- Здоров, братец ты как?
- Да как обычно. Сам как?
- Неплохо. Хотим с пацанами тебя вытащить проветриться. Дилан предлагает боулинг, но я думаю, что можно и просто ко мне.
- Я уже уехал, Макс.
- Опять в больницу?
- Да.
На том конце повисает тишина, а потом щёлкает зажигалка. Макс закурил, и я хочу.
- Слушай, я понимаю всё, но может не надо туда ездить каждый день? Ты ничем не поможешь ей. Как только что-то будет известно тебе позвонят.
- А пока неизвестно предлагаешь мне шляться по боулингам и жить дальше? – выплевываю жёстко.
- Не бесись сразу, - наеживается Макс. – я просто говорю, что нет никакого смысла в твоих туда поездках.
