- Я трахал тебя! Чтобы в твоей голове не осталось места другим! Другого способа похоже нет! – Зак поворачивается ко мне. Яростный, напряженный, скулы острые, а глаза черные и полные того, чего бы мне никогда не хотелось видеть.
- А ты попробуй открыть глаза и увидеть не только свои чувства, а и мои! Я боюсь тебя! – выкрикиваю, всхлипывая, - Боюсь сделать что-то, что выведет тебя из себя! Я тоже не могу так жить. Ты меня душишь!
- Больше не буду! Радуйся!
Мое рыдание глушит его очередной удар по рулю, а потом вдруг нас ослепляет свет встречной машины. Яркий, взявшийся словно из неоткуда.
- Блядь, - матерится Зак, со всей дури выкручивая руль. Лицо искажается гримасой ужаса.
Меня откидывает назад, за короткую секунду я замечаю летящий на нас автомобиль, сильный удар, от которого я лечу вперед. Острая боль пронзает голову, звук битого стекла врезается в перепонки, а потом …. темнота.
Зак
Веки разлепить до невозможности сложно. Сердце работает на максимум. Откуда-то издалека слышу чужие голоса, которые наперебой что-то говорят.
- Парень живой… - меня трогают чьи-то руки, холодные пальцы ощупывают шею.
- А девушка?
- Пульс есть, но выглядит ужасно. Скорая уже едет?
- Да.
Голова идёт кругом. Обвожу плывущим взглядом пространство. На соседнем сидении осколки лобового стекла, на мне тоже мелкая крошка. Отталкиваю раскрывшуюся подушку безопасности, и только сейчас замечаю на ней кровь.
Тянусь ко лбу. Целый. Шоковое состояние блокирует любую боль, поэтому не удивлюсь, если на самом деле всё хреновее, чем я сейчас ощущаю.
Дергаю ремень безопасности и выбираюсь из машины.
- Парень, ты как? – Спрашивает какой-то мужик, чье плечо в крови.
Я лихорадочно осматриваюсь. Капот тачки напрочь склеился с Фордом, в который я влетел. У него смят зад, но лобовое целое. И кажется, это именно его водитель только что спрашивал как я. На автомате обхожу автомобиль.
Первое что замечаю на асфальте – снова кровь. На этот раз больше. Небольшая лужа ярко красной крови… Пульс замедляется. Шаг, еще один… Взгляд выхватывает вишневое платье, и неестественную позу Тары. Застываю, пропуская через себя увиденное. Эта кровь её. Электрический ток молнией проходит сквозь тело. Она не движется. Холод жгутом скручивает вены.
- Тара, - рывком бросаюсь к ней.
- Не трогай её, - меня перехватывают мужские руки, - скорая едет. Трогать нельзя, мы не знаем какие у неё внутренние повреждения.
Повреждения? Какие нахрен повреждения? Она только что сидела со мной…
Падаю задом на асфальт рядом с ней, тянусь руками. Горло сдавило так, что не вдохнуть не выдохнуть.
- Маленькая, - шепчу в прострации.
Отвожу с лица испачканные кровью волосы.
Нет, нет, нет! Это галлюцинации. Быть такого не может.
Меня трясет, пульс беспорядочно гонит кровь, мышцы коченеют. Сжимаю и разжимаю кулаки, смотря на то, как она с каждой секундой всё больше бледнеет.
Дрожащими пальцами веду по её холодному плечу, а потом кулаком прикрываю рот. С трудом сглатываю, перед глазами влажно плывёт. Мне и холодно и жарко одновременно. Трясет так сильно, что зуб на зуб не попадает.
- Прости меня! – мощным ударом меня швыряет к ней какой-то потусторонней силой, - Прости! Не смей, умирать, Тара! Не смей, блядь!
Из груди вырывается низкий хриплый звук, похожий на крик раненого зверя, когда я склоняюсь к ней и утыкаюсь носом в волосы. Они пахнут ее лаком и кровью. Металлический запах выжигает во мне всё живое. Она живая. Теплая, в её венах течет кровь, и она не в праве останавливаться!
Несколько раз остервенело бью ладонью по асфальту. Прости меня… Прости, маленькая. Я не хотел, чтобы так!
Следующие минуты я живу чисто на автопилоте. На фоне слышу оглушающие сирены, меня грубо отталкивают от Тары. Перекладывают её на носилки.
- Я еду с ней, - уверенно иду следом за теми, кто её несет и забираюсь в карету скорой помощи.
- Тебе и самому помощь нужна, - медсестра суетится вокруг меня, пока над Тарой толпятся врачи.
Мы едем долго. Они что-то обсуждают, какую-то сатурацию, потерю крови. Меня колотит, из глаз текут слезы. Когда они были последний раз? В детстве еще наверное. А сейчас я не могу их остановить. Смахиваю тыльной стороной ладони, а они сука, не заканчиваются. Всё плывет из-за них.
Я вспоминаю о Боге, о том, что должен же быть кто-то, кто поможет ей. Так не должно быть. Она не должна умирать! Не моя девочка. Не из-за меня!
В больнице почти сразу прибегает Камилла. Полными ужаса глазами смотрит на меня, пока я сижу в коридоре, раскачиваясь из стороны в сторону. Наполовину безумный.
Сразу встаю ей навстречу и мотаю головой.
- Прости меня, - шепчу еле слышно.
Камилла проносится мимо, прямиком в реанимацию. Я упираюсь ладонями в стену и дубашу её, будто это как-то поможет. Орать хочется, грудину раздирает.
Как мы дошли до этого, блядь? Как? Если бы не этот придурок, который вылетел мне на встречку, ничего бы не было.
