Мы отошли к дивану, Крейг обнял меня так крепко, что я не могла дышать, он целовал мои волосы, лоб, глаза, щеки и шептал:
— Я же говорил, Дженни, все будет хорошо, милая моя, любимая.
Я немного смутилась, было безумно приятно ощущать его губы на лице, руки на теле, слышать его голос.
Мы были счастливы, и плевать, что голодные как звери, что на мне одна ночнушка, а на Крейге только боксеры, нам холодно и слабость в теле от недоедания. Главное мы живы, Марк нас вытащит, и звук разрезаемой автогеном железобетонной двери, самый желанный для нас сейчас.
Дверь вскрывали часов пять, с матом, бранью и ворчанием, криками. Дикий шум, лязганье, металлический скрежет, запах гари и какой-то химии. Дверь была сделана на совесть, не считая того, что ее заклинило. Хорошо, что вентиляция в нашем убежище работала исправно, иначе можно было задохнуться, но все равно под конец пришлось дышать через мокрые тряпки, чтоб не надышаться гарью.
После продолжительного вскрытия «консервной банки», как ее ласково назвали наши освободители — Марк и еще пятеро рабочих, я с трудом поднялась с дивана, на котором лежала в нервном закостенении. Брат поддерживая меня под руку, помог одеть импровизированную обувь, которую мы с ним сделали из обивки дивана, и замотал меня покрепче в одеяло.
— Все, ребят, от двери отойдите подальше, ща рухнет! — усталый голос Марка возвестил об окончании нашего с братом заточения.
Дверь с диким грохотом ввалилась в бункер. Марк ворвался вместе с вихрем холодного воздуха. Грязный, весь в земле, потный, усталый, он накинулся сразу на нас обоих, заобнимал и только потом заметил наши изысканные наряды.
— Мать честная, это что? — осипшим от могучего русского прохрипел Марк.
— Марк, давай все объяснения по дороге, а то мы околеем скоро. И есть что-нибудь поесть у тебя в стрекозе? — спросил брат уже почти стуча зубами от холода.
— Так. Нет ни еды, ни одежды, но сейчас что-нибудь нароем. — обеспокоенно ответил Марк.
— Эй! Слав, поди-ка! — крикнул Марк.
После быстрых и четких указаний, по видимому старшему, нам собрали кое-какое барахлишко, брату достались брюки одного из рабочих, который остался в термобелье, и свитер, а мне добротная куртка Марка, ноги решили замотать одеялом. В таком пугальском прикиде мы и нырнули в железную стрекозу. Крейг донес меня на руках, не слушая доводов двоюродного брата о том, что меня может и кто-нибудь из рабочих донести. На улице снег уже сменил грязь и температура явно опустилась ниже ноля. Странно, снег в начале октября..
