— Иван, я давно все купила и запаковала. Правда, мои подарки не такие роскошные, как ты для Костика купил. А я и для тебя приготовила небольшой, надеюсь, понравится. Попозже подарю, после ужина. Ой, а как там со временем, мы успеваем домой до елки?
— Вполне, куча времени в запасе, все успеем. И поставить, и нарядить.
Аленка нерешительно взглянула на меня:
— А тебе когда надо будет уходить? Ведь тебя же наверняка ждут? Если что, ты скажи, мы и без тебя с Костиком елку нарядим, и так с нами столько возишься.
— Ты так спешишь от меня избавиться? Я тебе за неделю надоел? А если напрошусь с вами встречать, за компанию? Дома никто не ждет, если только к родителям на часик, попозже отъеду поздравить, они отдельно живут. Так как, примешь за новогодний стол, у меня и горячительное с собой в багажнике. И я много не съем.
— Опять смеешься надо мной, конечно, можно, Костик обрадуется очень. Он и так, все время от тебя не отходит.
— А ты, будешь рада?
— Конечно! Я не умею говорить, но ты же, знаешь, — и она опять отвернулась к окну.
А я поймал себя на том, что губы расплываются в беспричинной улыбке. Вот же дурак довольный. Точно, тот самый, Иванушка-дурачок. Сказочный персонаж!
Мы выехали на мост, и я услышал восторженный вздох со стороны Аленки:
— Иван, а мы можем здесь где нибудь остановиться? Хотя бы на пару минут?
— Да, а что случилось, — спросил ее, сворачивая и паркуясь у тротуара. Не отвечая, она быстро выскочила из машины, подбежала к ограде моста и радостно посмотрела вниз. Я вышел вслед за ней, подходя ближе, чтобы понять, что же привлекло внимание моей Снежки, боковым зрением замечая, как мимо нас проезжает машина с моими охранниками. Мысленно усмехнулся: «Что, мальчики, не соориентировались вовремя, проскочили? Да, привыкайте, вот такие мы непредсказуемые!»
— Иван, ты только посмотри, какая красота!
Она смотрела на город, на его прекрасный вид в новогоднем убранстве, словно перекрасившийся в четыре основных цвета — красный, зеленый, желтый и синий. Здесь, с высоты моста, часть города была как на ладони. Сверху особенно заметно праздничное оформление ближайших зданий и улиц, их яркость и блеск, красавица елка на площади и гуляющие люди вокруг нее, освещенные строения и заснеженные крыши домов. И небо, по-зимнему низкое, уже почти темное, с облаками, подсвеченными кое-где последними лучами заходящего солнца. Все это создавало нереально завораживающую, фантастическую картину, ей хотелось любоваться бесконечно.
Как и на стоящую рядом девушку, которая в своем искреннем восторге, словно впитывала в себя всю окружающую красоту, насыщалась ею, пропускала через свою душу, чтобы потом, щедро поделиться с каждым, кто не умел видеть волшебство каждого дня в самых простых вещах. Вот я так точно не умел, поэтому с наслаждением, во все глаза следил за ней, открывая вместе неизведанное. Моя Аленка. Только она может так заливисто смеяться, во всем находя причину для безудержного веселья. Только ее волосы, так ласкает, случайно пробравшийся в машину ветерок. Который, расшалившись, бросает ей в лицо выбившиеся из кос пряди, в ответ на ее смех.
Только она может так рассказывать братишке сказки на ночь. О лягушке, встретившей своего принца в обычной луже, и прожившей с ним всю свою лягушечью жизнь, распевая счастливые песни по вечерам, вместе с многочисленным потомством. Или про маленькую красную божью коровку, бесстрашно полетевшей в дальнее путешествие, на небо, к самому боженьке, чтобы попросить счастья для своих деток. Благополучно вернувшуюся, исполнив все задуманное, получив в подарок от него к своей красной расцветке еще и маленькие черные точки, ровно семь, по числу деток, нетерпеливо ждавших ее на земле.
Я сам ее с увлечением слушал, тайком, за закрытой дверью, удивляясь богатой фантазии, и жалея, что в моем детстве не было таких сказок. Были другие, как у всех, а вот таких — нет. Я отчаянно хотел, чтобы мои дети слушали подобные сказки вечерами. И колыбельные песни, мама им будет петь над колыбелькой своим чарующим голосом. От которого у их папы, внутри дрожит от нежности, и той теплоты, которую он мог ощущать только рядом с ней.
Почувствовав мой взгляд, Снежка повернулась, улыбнувшись:
— Почему ты так на меня смотришь? У меня опять волосы выбились?
— Нет, просто очень хочу тебя поцеловать! Позволишь?
— Что, вот тут, на мосту? У всех на глазах?
— Где ты видишь здесь людей, они в машинах и не увидят ничего, а если и увидят, то пусть завидуют, что у них нет такой красавицы, только у меня!
Я не мог удержаться от такого соблазна. Крышу сносило от вида, как она нервно прикусила свои пухлые губы, не понимая, что выглядит при этом очень соблазнительно. Она потянулась ко мне, привстав на носочки и обхватив руками за плечи:
— Какой же ты высокий! Целуй!
