— Так, родители, не порите горячку, какое знакомство, вы мне Аленку своим напором оттолкнете. Мам, я совсем немного ее знаю, но чувствую, что мое это, нужное, родное. Пап, как только разведусь, так сразу последую твоему совету, а пока… Я и дышать на нее боюсь, она не из таких, вам точно понравится.
— Аленка. Красивое имя. Она кто? Замужем была?
— Мама, не устраивай допрос, потерпи. Какое замужество, ты о чем сейчас. Она девушка молодая, студентка. Очень хорошая, просто чудо волшебное.
— Да, папа, а сынок-то влюбился. Слышал, с каким придыханием про свое «чудо» рассказывает? Ну что, отец, застыл? Открывай свое виски, будем с тобой за счастье сына пить.
— Эй, родители, вам еще в гости идти, смотрите мне, не напивайтесь здесь. Все, я поехал, еще раз вас с Новым годом!
Я на приличной скорости летел по заметно опустевшим дорогам. Нет, в нашем городе не бывает такого, чтобы совсем не было машин и прохожих, но сейчас, когда стрелки часов подбирались к 22–00, многие жители уже готовились, по давней привычке, начинать провожать Старый Новый год с семьей или дружеской компанией. К этому времени, все в первый раз собирались за уже накрытыми столами, переодевшись в праздничную одежду. А я только поворачиваю на дорогу, ведущую к дому Аленки. Еще немного и увижу ее с Костиком, чтобы вместе с ними вступить в Новый год, который обязательно станет для нас счастливым.
Я так и не понял, откуда появился этот джип. Мне показалось, что все произошло мгновенно. Вот чужая машина на скорости врезается в левый бок с моей стороны, меня ремнем вжимает в сиденье, с хлопком срабатывают подушки безопасности, добавляя боли в пострадавшее тело, а неясная тень человека, с пистолетом в руке, в упор расстреливает все восемь пуль в стекло моей машины. Последнее, что я чувствую, это сожаление, что так и не доехал. К ней, которая меня так ждала…
Господи, как же трещит голова! Это с кем же я так надрался и где, что не только в голове отдает, но и тело до сих пор не слушается, реагируя болью на малейшее движение. Еще и совсем не слушается хозяина. Такое ощущение, что для того, чтобы открыть глаза, надо сбросить с век тонны породы, которые меня засыпали по самую макушку. Что за мысли, какая порода, что, еще и крепко головой приложился, что нормальные мысли радостно разлетелись из треснувшей черепушки на волю? Что происходит? И где Аленка с Костиком, я же вроде должен быть вместе с ними, так почему так тихо. Это так у них напился? Как же позволил себе при крохе?
Рассматривал белый потолок, не понимая, как попал сюда, в этот безжизненный белый рай. Почему лежу, весь опутанный проводами и прочей больничной ерундой, с капельницей, от которой ко мне шли несколько трубок, непонятной аппаратурой сбоку, на тумбочке, которая еле слышно стрекочет на своем механическом языке. С трудом повернув голову, рассмотрел интерьер явно больничной палаты.
Постепенно вспоминались отдельными кадрами из чужого кино сама авария, и человек с пистолетом, и выстрелы. Аленка и Костик, наша несостоявшаяся встреча Нового года. Напротив меня, на белой стене часы показывали три часа, вот только дня или ночи? Сколько я здесь уже лежу, какое сегодня число? Первое января? Попытался подняться с кровати, но тело не слушалось абсолютно. Мне что-то вкололи из лекарств, почему я совсем не чувствую нижнюю половину тела? И где все, почему никто не заходит? Может, надо нажать кнопку для вызова персонала, только вот понять бы, где эта кнопочная штуковина находится. Ну не орать же в самом деле, хотя вряд ли и это смогу, после того, как вытащил из горла длинную трубку, ощущения в нем такие, словно песка тележку щедро сыпанули.
И будто услышав мои мысли, дверь бесшумно открылась, пропуская в палату молодую медсестру в белом халате. Следом за ней зашли сразу два врача, которые почти полчаса осматривали, ощупывали меня, с профессиональной точностью давая указания белокурой серьезной медсестричке. Потом, видимо выяснив все необходимое, один из них ушел, а второй, подвинув стул к моей кровати и сев на него, начал спрашивать о самочувствии, что я помню об аварии, в то время, как медсестра вкалывала мне третий шприц с прозрачным содержимым.
— Иван Владимирович, я ваш лечащий врач, вы сейчас находитесь в палате реанимации специализированного нейрохирургического отделения нашей клиники. Мы продержали вас шестнадцать дней в искусственной коме, чтобы облегчить ваше состояние после аварии и операции. Иначе бы ваш организм не выдержал болевого, а затем и спинального шока, в остром периоде травмы, мы тем самым несколько облегчили ваше состояние, снижая последствия неизбежных отеков и появления прочей неврологической спинальной симптоматики. Считайте, что вы заново в рубашке родились, в вас попали две пули, и если можно так сказать, то вам нереально повезло, что все не так трагично. Мы их вытащили, хотите, заберете на память и будете потом внукам показывать. Все могло быть гораздо разрушительней, надеюсь, вы понимаете, что я не так просто вам все это рассказываю?
