— Да Костик соскользнул в бассейн с кучей брызг, намочив все волосы Алене, вот твоя мама и побежала спасать обоих. Бассейн-то мелкий, но как же без нее справятся? Нет, ты полюбуйся на нее, полотенца тащит!
Я смотрел на смеющегося отца, который то и дело поворачивался туда, где, видимо, и происходило все действо. Оживленный, веселый — когда он таким был?
— Знаешь, а я склонен согласиться с твоей мамой, Иван. Ты сделаешь огромную ошибку, если упустишь такую девушку, как Алена. Совсем не узнаю жену, она с Аленкой носится, как с очень дорогим человеком. Словно сбросила с себя все прошедшие годы и общается с подружкой. Смотри сын, она сама сейчас та девчонка, которая с первого взгляда влюбила меня в себя, и за все это время я пожалел только об одном, что у нас один ребенок, ты. Надо было рожать не меньше пяти. Так что не делай нашей ошибки, детей в семье должно быть много!
— Спасибо, папа, но у нас уже есть Костик и мы на этом точно не остановимся. А теперь позови мне Аленку, соскучился, хочу ее видеть!
— Как я тебя понимаю, сын, ведь прошло уже столько много времени? Это не ты ли звонил ей час назад?
— Не смейся надо мной.
— Что ты, что ты, конечно, с красивой девушкой гораздо приятнее общаться, чем со стариком, — хитро подмигнул мне отец.
— Это кто старик, ты? А кто в последний раз мне в жиме класс в тренажерке показывал, хитрюга?
— Ладно, не нахваливай! Вон, сама бежит твоя Аленка, торопится!
Теперь уже точно его. Она здесь, с ним рядом и это самое главное. Несмотря ни на что, на все те препятствия и подножки, которые преследовали их в последнее время. Вопреки всем силам, что настойчиво пытались им помешать быть вместе, отдалить и окончательно разлучить. Покушение на него, и что страшнее, на нее, которое он до сих пор был не в силах забыть и простить себе. И не сможет еще долгое время, чтобы память напоминала, что отныне он берет на себя обязанность оберегать ее, Костика и родителей от того ужаса, которым мог случиться в их жизни.
Я любил эту девочку и больше ни минуты в этом не сомневался, потому что те чувства, которые окрыляли меня, не могли быть ничем иным. Любовь — это когда берегут, просто спрашивают, зная, что тебя услышат и правильно поймут: «Тебе, правда, хорошо со мной? Может, я что-то упустил за суетой дней?». И улыбнуться в ответ на ласковое и нежное: «Я очень люблю тебя». Разве это сложно?
Когда стараются все делать для тебя, а ты в ответ готов бросить мир к ее ногам, хотя он ей и не нужен — она выберет тебя, как и ты ее. Мы сами друг для друга целый мир. Когда не ревнуют, а переживают. Где ты? Как ты? Что с тобой? Когда хочется касаться не для того, чтобы самому наслаждаться. Нет, твои желания вторичны, прежде всего, ты хочешь подарить наслаждение ей, своей любимой. Отдать всё, вывернув душу и карманы, будучи при этом совершенно счастливым. Когда тебя не используют, а дарят себя в ответ, и ты знаешь, что для этого человека только ты и есть бесконечное счастье.
— Привет, Ваня, ты чем-то озабочен? Или опять болит спина? Как жаль, что тебе нельзя приехать к нам. Несправедливо, что ты работаешь, а мы все отдыхаем.
— Привет, моя Снегурочка. Как жаль, что не могу до тебя дотронуться, так скучаю.
— Так может, нам надо вернуться? Когда мы все будем вместе, тебе будет легче?
— Аленка, я бы очень был рад, но пока надо, чтобы вы оставались в Испании. Лучше расскажи, как сама, как Костик?
Снежка рассмеялась:
— Ваня, ты же знаешь, я рассказываю об этом каждый день.
— Но кто виноват, что я готов тебя слушать бесконечно.
— Ты знаешь, братишку с каждым днем труднее вытаскивать из воды, так ему нравится. У него скоро жабры отрастут! Это же видеть надо, как мы его втроем уговариваем. А загорел как!
— Я рад, что ему нравится, а тебе?
— И мне, да и кому отдыхать не захочется?
Я слушал свою Снежку, смотрел на нее и понимал, что эта девушка вызывает в мне такие огромные чувства, щемящие нежностью, острые, всепоглощающие, что невозможно их держать внутри. Хотелось выплеснуть, окутать ее хрупкую фигурку нежностью, которую так сложно описать словами, потому что это то, что невозможно сформировать косным языком. Нежность витает в воздухе, возникая из бесконечности, летает вокруг невидимыми искорками. И хочется защитить, окружить собой, даря свое тепло и свет, хочется сказать, не говоря, лишь улыбаясь, смотреть, как в глазах напротив, отражается твой силуэт…
Они вернулись лишь через два месяца, и на следующий же день я попросил Аленку выйти за меня замуж. Потому что, с каждым днём до их возвращения, всё больше чувствовал себя на грани нервного срыва, натянутой до предела струной, которая звенит, грозя в любой момент оборваться от нарастающей неопределенности, ведь главные слова между нами до сих пор так и не были сказаны.
