Они сдали мне его полностью, с потрохами. После того, как я продал им вожделенный земельный участок под торговый центр. Немного снизив цену, выторговал себе участие в строительстве своими субподрядными организациями, практически тем самым заручившись в дальнейшем возвратом всех недополученных денег. Но я заранее был готов и не к такому благоприятному финансовому результату, ведь здоровье и спокойствие моих любимых нельзя было оценить никакими деньгами.
Энергия так и бурлила в крови, сдерживала только моя неподвижность. Я готов был на все и когда, после настойчивых просьб, на меня натянули компрессионный корсет, его неизбежное неудобство принял даже с облегчением. Главное, что поднялся с кровати и мог ходить. Сначала по десять минут, потом полчаса, потом… Пусть кряхтя и охая, как столетний старик, но на своих ногах, все меньше отдыхая и постепенно увеличивая расстояние.
Я дал Сергею полный карт-бланш в расследовании. После того, как мы взяли Слона, подручных и всю его наемную шушеру, стали понятные все старые наезды на мой бизнес, его интересы и желания. Пусть они и были выбиты из него не совсем легальным способом, но разве их кто-то отменял в нашей стране? Когда идешь на скотство, вовлекая в свои разборки невинных женщин, детей и стариков, то будь готов, что бумеранг беспредела прилетит тебе обратно. Прямо в лоб. Зацепило только, что вместе со Слоновым в этом деле отметились двое моих хороших знакомых, которых я долгое время считал своими друзьями.
Что ж, в жизни и такое бывает. Были друзьями, а теперь чужие. И кто виноват, что у одного из них полностью сгорело на днях здание фирмы, за которое еще не был выплачен многомиллионный кредит, тяжелым бременем повисший на плечах этого горе — бизнесмена, его же теперь нечем погашать. Потому что второго совладельца и, по совпадению, моего второго бывшего друга, внезапно здорово кинули на бабки партнеры по логистическому транспортному бизнесу, отказавшиеся в последний момент подписывать совсем было согласованные договора на выгодные перевозки. Под выполнение которых, были взяты в лизинг дорогие двадцатитонные фуры. Тоже на миллионы, под проценты, увеличивающие прежние долги с каждым днем, из-за невозможности погашать кредит по утвержденному лизинговому графику. Да и другие банки, бывшие в курсе финансовых затруднений партнеров, не горели желанием предоставлять новые кредиты, в связи с большими рисками невозврата последних. Я взглянул на своего юриста Дениса, который с одним из своих сотрудников в последний раз внимательно просматривали документы в трех экземплярах, прежде чем передать их мне на окончательное подписание:
— Денис, как ты считаешь, может нам стоит расширить наш бизнес? Чую я, что в скором времени, в нише большегрузных автотранспортных перевозок образуется большая дыра, вот и попробуем ее занять, тем более практически за бесценок можно разжиться новенькими фурами, заключить договора. Переговори-ка завтра с начальником планово-экономического отдела и логистиками, пусть набросают предварительные расчеты по стоимости тонно-километра перевозки и наших пожеланий.
— Иван Васильевич, а от какого процента прибыли отталкиваться, маржа какая?
— Пока просчитывайте процентов тридцать, а там посмотрим от пожелания заказчиков и первоначальных затрат на приобретение автопарка.
Вот так-то мои бывшие друзья, нельзя меня недооценивать и не верить в приметы. Вон Слонов тоже не верил, а теперь знает, что плохая это примета — ехать ночью, в лес…, в багажнике….
Только вот Аленку они не трогали, никогда не заказывали нападение на нее. И когда я узнал, кто это был, вся кровь бросилась мне в лицо, чуть отросшие ногти впились до крови в собственные ладони.
— Сергей, твои ребята не могли ошибиться?
— Нет, я сам все перепроверил и еще сделал запрос в тот город, там еще остались люди, которые хорошо их помнят. Так что не сомневайся, все показания подлинные. Если надо, всех сюда привезу лично на очную ставку. Да и сам этот тип, поняв, что помощи ждать неоткуда, решил сдать свою девицу и готов все рассказать в ее присутствии
— Не будет никакой ставки. Видеть ее не могу, убью же сволочей! Ты только не говори мне, где они сейчас, не удержусь. Дай час на все, хочу один побыть. Иди пока, перекуси, а я подумаю…
Подумать было о чем. Как так получилось, что на этой белокурой стерве с ангельским личиком могло налипнуть столько грязи. Я третий раз перечитывал листы, на которых немного сухим языком разворачивалась юношеская жизнь Анны. Как она могла быть гражданской женой этого ублюдка, который по поручению Слонова покушался на меня? Конечно, они были не расписаны и на момент его посадки в зону ей было всего лишь семнадцать лет. Это я бы понял, как и его желание после отсидки увидеть прежнюю любовь.
