— Идеального человека? В полном соответствии с ее воображением? — спросила Кэрри, которую немного позабавили слова Джейка — странная смесь любви, гордости и неприятия.
— Не думаю! — Джейк рассмеялся. — Но ей нравилось, что я выгляжу респектабельно и могу ходить. Моя любовь к театру, литературе и музыке врожденная, как и у нее. А поскольку Фрэнк не любил искусства, я стал спутником Джулии. Идеалом человека и мужчины был для нее Фрэнк.
— Ей, должно быть, тебя не хватает. До сих пор не хватает, — повторила Кэрри, воодушевленная выпитым бренди.
— В ее кругу образованных людей хоть отбавляй. Если Джулии кого и не хватает, так того неграмотного, чувственного, диковатого семнадцатилетнего изгоя, которого она подцепила во Вьетнаме. Но его больше нет.
Нет, Джейк ошибается, подумала Кэрри. Тот юноша скрывается под покровом культуры, образования, внешней элегантности, он живет в глубине его души.
Через несколько минут Джейк, пошевелив дрова в камине, подошел к окну.
— Дождь кончился, — произнес он самым обычным, будничным тоном, повернулся и посмотрел на Кэрри, которая, дрожа, съежилась под одеялом и казалась ему неимоверно маленькой и хрупкой.
— Ты замерзла? Дать тебе второе одеяло?
— Нет, не надо, мне тепло.
Она и в самом деле дрожала не от холода, а от того, что сильнее, чем прежде, ощутила свою непричастность к жизни Джейка. Она никогда еще так его не хотела. Им ведь довелось не часто общаться: несколько обедов, несколько писем, несколько прикосновений, два поцелуя. Ничего существенного. Ничего, подумала Кэрри, что можно было бы соизмерить с годами, проведенными им с Джулией. Ничего, что можно было бы сопоставить с чувствами, которые Джейк испытывал к Джулии и Фрэнку.
В жизни Джейка были и есть люди, которых он глубоко любит, с которыми старается встречаться. Кэрри не из их числа. Джейк никогда ей не лгал; она сама себя обманывала. Кэрри безуспешно попыталась сдержать слезы.
— Кэролайн, что с тобой?
Он сел рядом, ласковый, встревоженный, каким мог быть брат, Стефан.
— Ничего, — прошептала она. — Ничего серьезного. Просто глупость.
Она попыталась улыбнуться, но слезы не унимались.
— Господи, Кэролайн, чем я вызвал твои слезы?
— Я сама виновата, Джейк. Я просто глупая девчонка.
— Вряд ли это так, — с нежностью проговорил он.
И поцеловал ее. Вовсе не братским поцелуем. Поцелуем возлюбленного — жарким, требовательным, нежным, бесконечным. Кэрри закрыла глаза. Минуту или час, или целую жизнь длился этот поцелуй, а когда он кончился, оба лежали на диване в объятиях друг друга, скромно и целомудренно закутанные в свои халаты. Джейк посмотрел на Кэрри и ласково провел пальцем по ее щеке и вокруг рта.
Взгляд у него был задумчивый, любящий, но тревожный.
«Он хочет мне что-то сказать, — подумала Кэрри, замирая в ожидании. — Он пытается принять решение».
Джейк молча привлек ее к себе, прижался к ней всем телом. И почувствовал биение ее сильного молодого сердца. Точно так же билось другое молодое сердце, но умирающее. Сердце камбоджийского капитана. Джейк попытался прогнать эту мысль и сосредоточиться на Кэрри, на их будущем.
— Возьми меня, Джейк, — шепнула Кэрри.
Она вдруг ощутила, как напряглось его тело и на секунду остановилось дыхание. Сердце Кэрри все так же сильно билось у самой его груди. И с каждым ударом ощутимее оживало воспоминание о той жизни, которую он недавно отнял. «Нет, ты не можешь ею овладеть. Ты ее недостоин».
— Нет!
Он высвободился и сел на край дивана.
— Нет? — удивленно спросила Кэрри слабым голосом, словно не поверив услышанному. Она отодвинулась в угол дивана и посмотрела на Джейка совершенно беспомощным взглядом, но почти тотчас же вскипела от негодования: — Что значили твои письма, Джейк? Что значила открытка из Амстердама? Почему ты мне позвонил и сказал, что тебе нужно со мной поговорить, что у тебя есть для меня какая-то вещь? Все это было ложью, Джейк?
Странность их взаимоотношений не укладывалась у Кэрри в голове. Джейк писал ей все эти слова, он подарил ей ожерелье. И он ее поцеловал. Быть может, он сознательно вводил ее в заблуждение? Или что-то изменилось?
— Нет, — ответил Джейк, и за этим коротким словом последовала долгая пауза. — У меня была одна вещь для тебя, но ее у меня украли.
Невероятная горечь прозвучала у него в голосе. Украли гораздо больше, чем кольцо. Украли его надежды и мечты.
— Украли? — словно эхо откликнулась Кэрри.
— Все изменилось, Кэролайн. Но я никогда тебе не лгал и не хотел причинить боль.
Джейк вышел из комнаты и вскоре вернулся уже в костюме. Он подождал, пока оденется Кэрри. Они молча шли по сырому лесу. Небо было серое, плоское и унылое. От нагретой земли поднимался пар. Аромат влажных после дождя роз стоял в вечернем воздухе.
Кэрри пыталась разобраться в своих чувствах, в нелепой смеси гнева, унижения и раскаяния. И еще ненависти, которой ее научили несколько лет назад Джейк и Меган.
— Мне очень жаль, Кэролайн, — нарушил молчание Джейк, когда они подошли к дому.
— Не стоит сожалений! — отрезала она, и ее слова прозвучали как выстрел.
Джейк не произнес больше ни слова.