В ответ прожигаю Катю ненавистным взглядом. Вот ведь судьба-злодейка, вечно мне подлянки устраивает. Не имею никакого желания встречать Новый год с ней в одном помещении и потом целых триста шестьдесят пять дней лицезреть эту особу, если верить народным приметам.
— Ты здесь откуда? Не старовата для подобных мест? — не могу сдержаться и не задеть эту суку, которая смотрит на меня как на ничтожество.
— Меня Стасик пригласил, его клиент владеет этим клубом, — а она не дура, знает, как бить по уязвленным местам.
— Рада за тебя, я пойду, — нет никакого желания вести светские беседы с любовницей Стасика. Фу! Никогда не нравилась эта уменьшительно-ласкательная форма его имени.
Но уйти мне не дают. Катя больно хватает за предплечье, впиваясь в мою нежную плоть своими длинными когтями, и тянет на себя. Со всей силы смахиваю её руку и отталкиваю подальше, на что она приходит в бешенство. Начинает учащенно дышать.
— Слушай сюда мелкая эгоистичная дрянь, оставь моего мужчину в покое! — за секунду девушка снимает фальшивую маску дружелюбия и превращается в яростную фурию, защищающую свою территорию.
— Он никогда не был и не будет твоим. Сегодня ты, завтра другая. А я подожду, — отвечаю спокойным тоном, игнорируя оскорбления в свой адрес. Меня трудно задеть, практически невозможно. Только Волкову это удается. Рядом с ним всё не так.
— Не в этот раз, милочка. У нас серьезные отношения, — лучше бы она молчала, потому что действие алкоголя на мою нервную систему заканчивается.
Стараюсь сохранить самообладание и не опуститься до её уровня. Бабушка воспитывала во мне чувство собственного достоинства и королевского хладнокровия. Не могу её подвести.
— Предупреждаю в последний раз, еще раз увижу тебя рядом с ним — убью, — пустая угроза на меня никак не действует, если таким образом она думает от меня избавиться.
— Разве мама тебя не учила, что вешаться на чужих женихов, тем более лезть к ним целоваться — нехорошо? — зря Катя это сказала.
Упоминание о маме отключает все мои тормоза. Да еще и Стаса своим женихом называет. Плохо помню, чему учила меня мама, но жизнь научила давать сдачи.
Со всей злости хватаю и тяну эту дрянь за волосы. Она не остается в долгу, царапает мне левую щеку, что злит меня ещё больше. Начинается потасовка. Перестаю соображать, на автомате бью, как показывал Стас. Эта курица визжит и бьет в ответ. Ничего не чувствую, кроме сильной ненависти и ревности, застилающей глаза.
На шум из ближайшей кабинки выбегают люди, пытаются нас разнять. В пылу сражения прилетает и им. Не перестаю драться, пока за спиной не чувствую до боли родной цитрусовый запах.
Стас обхватывает меня руками за талию и утаскивает в чьей-то мрачный строгий кабинет. Голоса внешнего мира затихают, как только закрывается дверь.
Волков усаживает не сопротивляющееся тело на мягкий кожаный диван у стены, а сам садиться на колени передо мной. Прихожу в себя довольно быстро. Не рассчитывала встретиться с ним при таких обстоятельствах.
— Привет, — единственное, что могу сказать в данный момент.
— Привет, хулиганка, — расстроенно вздыхает, — я тебя учил драться не для того, чтобы ты избивала людей.
— Она заслужила, — не собираюсь оправдываться и ябедничать.
— Понятно, — закрывает глаза и тяжело вздыхает. Что ему понятно? Встречается с мегерой, вот что понятно.
И только сейчас замечаю на щеке мужчины рядом со шрамом ссадину, приобретающую фиолетовый оттенок. Думаю, я тоже не лучше выгляжу. Ловит мой изучающий взгляд и поднимает бровь в немом вопросе?
— Я тебя ударила, — показываю указательным пальцем на ссадину.
— Ты на свое лицо сначала посмотри, — встает и подводит меня к круглому зеркалу, висящему на противоположной стороне рядом с рабочим столом, и становится рядом.
Картина просто потрясающая. Платье местами порвано, кровоточащие царапины по всему лицу, разбита верхняя губа, синяк на скуле. Размазанная помада и потекшая тушь довершают образ. Словно войну прошла. Даже на школьный Хэллоуин такого грима не наносила. Во всем этом безобразии прекрасен лишь кулон, подаренный Стасом.
Тупая боль только сейчас дает о себе знать. Катя постаралась на славу. Радует одно — она сейчас выглядит не лучше.
— Почему не идешь к ней? — задаю закономерный вопрос, смотря в отражение его глаз.
— О Кате есть кому позаботиться, — произносит слова, которые напоминают, что у меня нет никого роднее этого мужчины, который выбрал сейчас быть со мной.
Разворачиваюсь к нему и крепко обхватываю за талию. Прижимаюсь лицом к широкой груди и наслаждаюсь отведенным мне временем. Не хочу сдерживать эмоции, рвущиеся наружу. Три месяца я не давала им выхода, обманывала сама себя, считая, что у меня всё отлично, что могу прожить и без него. Катя стала последней каплей, прорвавшей плотину.
— Я так …скучала.
— Я тоже, маленькая, — Волков также продолжает обнимать меня и нежно целует в лоб.
— Стас, давай больше не будем расставаться. Обещаю, что больше не буду лезть в твою личную жизнь. Давай как раньше, — я готова ждать столько, сколько понадобиться, пока он не полюбит меня.
